Страница 72 из 139
22 Июня 2202 г.
Винчестер, Массачусетс
Оливер идет по асфальтовой дорожке, петляющей между бесконечными рядами могил. Он никогда не находил утешения на кладбище. В их камне нет ничего от радости его матери или ироничного чувства юмора его отца. Он идет за своим братом. Он идет наверстывать упущенное за дерьмовую работу, которую проделал в первый раз.
Его рука потеет от целлофановой обертки букета. Он надеется, что сорвал не тот же, что Тео.
Он замечает своего брата, стоящего на траве, склонив голову над полированной гранитной плитой. Тео немного выше его, немного шире в плечах, одет намного лучше: на нем костюм с галстуком, рубашка на пуговицах и темные джинсы. У них обоих голубые глаза отца и волнистые каштановые волосы матери. У Тео короткая и аккуратная стрижка. Аккуратный, как и все остальное в нем.
Шуршащий пластик выдает Оливера.
Тео отрывает взгляд от надгробия. - Я не был уверен, что ты выживешь.
Осколок вины пронзает грудь Оливера. Тео действительно думал, что он бросит его?
“Я пытался дозвониться тебе”, - добавляет Тео.
“ Да, извини, ” бормочет Оливер. - Я был занят.
“Ладно, нет, я понимаю”, - говорит Тео.
Это самое надуманное из оправданий. Они оба цепляются за это, как за спасательный плот в океане вещей, которые они не могут заставить себя сказать.
Оливер кладет свой букет желтых роз рядом с розовыми, которые положил Тео. Он молча созерцает гравюру, то, что на ней все еще написаны имена его родителей, то, что каким-то образом дата прошла десять лет назад. Как через три месяца его имя тоже будет выгравировано там.
“ Как продвигается путешествие во времени? Спрашивает Тео. Он старается говорить небрежно.
“ Хорошо, ” отвечает Оливер. Он все еще не поблагодарил брата должным образом. Он сомневается, что когда-нибудь сможет. Каждый раз, путешествуя, он так много выигрывал. Не просто больше времени. Больше времени с Би.
У него замирает сердце. Ему следовало сказать ей раньше.
Он не должен был встречаться с ней снова. Не должен был целовать ее в ответ. Не должен был хотеть целовать ее снова. Не то, что должно и не должно сейчас иметь значение. Би сказала ему уходить. Все кончено.
Он хотел бы рассказать о ней своему брату. Тео мог бы вразумить его, или успокоить, или, может быть, просто сказать ему, что он гребаный идиот, как может только старший брат. Но для этого потребовалось бы признаться, что он влюбился в бессмертную женщину из пятнадцатого века. Тео потащил бы его в больницу для еще одного сканирования мозга.
“Спасибо за аккаунт в Aevum”, - говорит Оливер. “Ты не был обязан”.
Тео пожимает плечами. - Я хотел.
“Я был на первом представлении современного балета”, - рассказывает Оливер. “Это было в театре в Лондоне в 1717 году”.
“Держу пари, маме бы это понравилось”. Тео улыбается при мысли о ней.
“Она бы так и сделала”, - соглашается Оливер.
Их улыбки тускнеют вместе с воспоминаниями. Их окутывает тишина. Оливер прерывает ее прежде, чем успевает Тео. - Как работа?
“Это хорошо”, - говорит Тео. “Занят, понимаешь?”
“Да”, - говорит Оливер, хотя он ничего не знает о том, как быть нейробиологом.
Тео только что закончил свой первый курс колледжа, когда умерли их родители, и еще месяц назад Оливер предполагал, что именно это заставило его брата сменить курс и пойти по стопам отца в области медицины. Но, сидя в одиночестве в своей больничной палате, с пустым стулом, придвинутым вплотную к кровати, со смятым в руке собственным некрологом, правда обрушилась на него с холодной уверенностью.
Я думал, что-нибудь может это изменить.
Тео перевернул всю свою жизнь не для того, чтобы почтить память их отца. Он сделал это ради Оливера, в тщетной попытке доказать, что Эвум неправ. Он не стал откладывать, рассказав Оливеру правду, потому что думал, что что-то может изменить его будущее.
Он думал, что heсможет.
Тео проводит рукой по своим коротким волосам, его старший говорит, что они собираются обсудить что-то серьезное, например, заявления в колледж, или переезд, или наихудший вариант - безопасный секс. Оливер готовится к лекции.
“ Послушай, Оли, ” говорит Тео. “ Я знаю, что облажался. Прости меня.
Извинения застают Оливера врасплох. Кладбище делает его брата сентиментальным. “Я знаю”.
Тео приподнимает бровь. - Ты знаешь, что я облажался, или ты знаешь, что я сожалею?
Оливер закатывает глаза. “И то, и другое”.
“ Этого недостаточно, не так ли? - тихо спрашивает он.
Оливер не хочет держать обиду, но некоторые вещи простить труднее, чем другие, и то, что сделал Тео, было предательством. “Дело не в этом. Мне просто нужно немного времени.
Взгляд Тео темнеет, и Оливер знает, о чем он думает, потому что он думает то же самое. Это единственное, чего у них нет.
Тео засовывает руки в карманы. “ Ладно. Ну, ты знаешь, где меня найти, когда— если- захочешь поговорить. ” Тео колеблется. Оливер не уверен, хочет ли он сказать что-то еще или надеется, что Оливер скажет. Ни один из них ничего не говорит. Тео сворачивает на тропинку.
- Эй, Тео? - спросил я
Тео оглядывается. Оливер хочет сказать ему, чтобы он перестал ждать. Перестать нести бремя жизни Оливера, как будто это важнее его собственной. Отпустить его. Он этого не делает. Он не может.
Итак, он задает своему брату тот же вопрос, что и Тео десять лет назад, после того, как все остальные ушли и их новая реальность начала рушиться: у них были только друг друга. “Не хочешь перекусить? Выбирай сам”.