Страница 66 из 139
“ Спасибо, ” говорит Беатрикс. Ее сердце наполняется радостью от этого жеста, от мысли, что Оливер тратит на нее все свое свободное время. “Воистину”.
“Может быть, я тоже их прочту”, - размышляет он. “Как настоящий книжный клуб на расстоянии”.
Беатрикс аккуратно убирает листок в карман. Она делает глоток имбирного пива и, сидя в стеклянном дворце рядом с мужчиной из будущего, восхищается своей реальной Страной Чудес. Ей интересно, что еще придумают люди, как еще они изменят мир. По одной странной, фантастической идее за раз.
Оливер протягивает ей руку, и она берет ее. - Пойдем, нам еще предстоит исследовать остальной мир.
Они осматривают небольшие экспозиции Греции и Персии, Испании и Португалии, затем переходят к Франции, где представлена самая крупная из зарубежных экспозиций. По обе стороны от прохода выставлены лучший французский фарфор и гобелены, мебель и картины.
Американская экспозиция по сравнению с ней скудна. Там есть белоголовый орлан, сделанный из гипса, и скульптура размером больше Беатрикс, полностью сделанная из резины Goodyear, которая ни на что особо не похожа. Рука об руку они пересекают модель железного моста и наблюдают, как Сэмюэл Кольт демонстрирует вращающийся пистолет. Но сердцем экспозиции является мраморная статуя женщины, на которой нет ничего, кроме цепей, стоящая на вращающейся платформе, скрытой под малиновым бархатным балдахином.
На выставке нет недостатка в мраморных обнаженных фигурах, но греческая рабыня - единственная, кто скрыт за занавесом. Беатрикс подозревает, что атмосфера таинственности добавила скульптуре очарования. Это шокирует всех на выставке, за исключением Оливера, который вместо этого огорчен немецкой выставкой котят-таксидермистов, устраивающих чаепитие.
Они поворачивают в конце иностранного зала, но вместо того, чтобы продолжить путь к следующему ряду экспонатов, чтобы посетить Норвегию, Швецию и Данию, Оливер ведет Беатрикс мимо огромной бельгийской скульптуры рыцаря на коне.
Он указывает на широкую лестницу. - Я хочу, чтобы ты обязательно кое-что увидела, там, наверху, в галерее.
Ее сердце замирает, и она следует за ним вверх по ступенькам. Он останавливается на площадке. -Закрой глаза.
“ Что, здесь? На лестнице?
Он предлагает ей руку. - Не волнуйся, я провожу тебя.
Беатрикс берет его под руку и закрывает глаза. Она приподнимает юбку и делает осторожные шаги, когда он ей говорит. Медленно, вместе, они достигают вершины.
- Можно мне их открыть? - спрашивает она.
“ Пока нет. Оливер ведет ее по ровному полу. Здесь тише, чем на выставках внизу, воздух прохладнее, и она слышит гулкое эхо шагов своих каблуков по дереву. Оливер отпускает ее руку, и на мгновение она остается одна. Он берет ее за плечи и ставит именно так.
“ Вот, ” говорит он с ноткой триумфа в голосе. - Теперь ты можешь их открыть.
Беатрикс открывает глаза и ахает.
Полосы тяжелой ткани, окрашенной в черный цвет ночного неба, свисают с потолка и ниспадают до пола, не давая солнечному свету проникать сквозь прозрачные стены и сводчатую крышу Хрустального дворца. Вместо этого свет струится через панели из цветного стекла, примостившиеся между темными полотнищами — большими и маленькими, арочными и квадратными, прямоугольными и даже круглыми, как старое окно-роза в соборе Святого Павла. Все это изысканно по цвету и деталям. Все это самое красивое, что Беатрикс когда-либо видела.
Оливер стоит прямо у нее за плечом. - Тебе нравится?
Но от этого зрелища у нее перехватило дыхание. Она не может найти слов, чтобы сказать ему все, что она чувствует — больше, чем она чувствовала за столетия.
- Би? - спросила я.
Она поворачивается и целует его. Ее губы встречаются с его губами, и на один громкий удар сердца Оливер замирает под ее прикосновением. А потом его губы приоткрываются, и он целует ее в ответ. Тепло разливается по ее телу.
Он отстраняется. “ Прости. Я не могу.
Жар приливает к ее щекам.
“Дело не в тебе”, - быстро добавляет он. “Я совершил ошибку”. Он морщится от своих неуклюжих слов. - Только не ты.
Он опускается на скамейку с тонкой обивкой напротив триптиха из цветного стекла. Он смотрит через край перил, хотя Беатрикс не уверена, что он видит толпу под ними, которая движется между экспонатами, как разноцветные муравьи. Она плотнее закутывает плечи в шаль.
Оливер отводит взгляд от толпы, но не смотрит ей в глаза. “В Венеции я сказал тебе, что хотел больше времени, чтобы все успеть”. Он поднимает на нее взгляд, в его глазах бурлят сомнение, вина и что-то еще более темное. - Я не сказал тебе почему.
Беатрикс подавляет свой страх. - Почему?
Он достает свой дневник из внутреннего кармана пальто и вытаскивает потертый листок бумаги из-под страниц. Это напоминает ей стихотворение "У Темзы", которое она складывала и разворачивала, пока оно не превратилось в ничто. Он протягивает его ей. Она распахивает его по потертым складкам.
“ Что это? Она пытается сосредоточиться на словах, пытается придать им смысл. Но это не получается. Они не могут.
“Мой некролог”.