Страница 20 из 139
Она не хочет, чтобы это заканчивалось, этот редкий день в море знакомства. Она хочет задержаться в нем. “Теперь, когда вы познакомились с Лондоном, что дальше?”
“ Я думаю, в Венецию, - говорит Оливер. “ Но когда-нибудь я вернусь в Лондон. Как будто он уверен. “А как насчет тебя?”
“Лондон меня вполне устраивает”, - говорит Беатрикс. “Кроме того, ”когда-нибудь" - штука коварная".
Оливер хмурится. - Что заставляет тебя так говорить?
“Либо ты тратишь свою жизнь впустую, мечтая о том дне, который никогда не наступит, либо слишком поздно понимаешь, что твой шанс упущен. ”Когда-нибудь такое случается - большая редкость".
Оливер изучает ее лицо. - Думаю, “когда-нибудь” дает надежду.
Он прав. Но надежда тоже штука коварная.
“Я многое повидала на этих улицах”, - говорит Беатрикс. “Каждый о чем-то сожалеет. В девяти случаях из десяти эти сожаления начинаются с ”когда-нибудь".
“А десятый?” - спрашивает он.
“Кто-то”.
Его улыбка дрогнула. Едва заметно. Достаточно. И когда он вернул ее на место, она не коснулась его глаз. “Забавно, я думал, что их будет больше”.
Беатрикс тоже так думала, прежде чем осознала правду. “Трудно сожалеть о ком-то, если ты его любил”.
Оливер смотрит на воду. “Я знаю, что никому не гарантировано ”когда-нибудь"", - говорит он. Его голос снова звучит побежденным. “Никому даже не гарантировано "завтра". Или сегодня. Но вера в то, что ты добьешься этого, лучше, чем альтернатива ”.
“И что же это?” Спрашивает Беатрикс.
“Теряю надежду”. Он ловит ее взгляд, как будто его слова предназначены только для нее.
Если бы только все было так просто.
“ Ты права. Если он слышит ложь в ее жизнерадостном тоне, то пропускает это мимо ушей. “Я уверен, что ты доберешься до Венеции. И если —когда— ты снова приедешь в Лондон, ты будешь вести себя естественно ”.
Он улыбается ей. - Я ценю твою чрезмерную самоуверенность.
Последние угасающие лучи солнца освещают Темзу, зажигая в ней огонь: оранжевый, красный и золотой. Сумеречная прохлада поздней весны не за горами, ветерок с реки уже обдувает кожу Беатрикс прохладой. Она ждет, когда ее сердце упадет вместе с солнцем, перед ней простирается еще одна темная ночь. Это не так. Должно быть, вот каково это - иметь полный живот и тяжелый кошелек.
“ Ты останешься на ночь в Лондоне? ” беззаботно спрашивает она. Никаких ожиданий. Никаких обязательств. Это ничего не значит, если только он сам этого не захочет.
Блеск в глазах Оливера, когда она встречается с ним взглядом, теперь ни с чем не спутаешь, об этом говорит изгиб его губ. Но он колеблется слишком долго. “ Нет. Я и так задержался дольше, чем собирался.
Разочарование Беатрикс удивляет ее. С другой стороны, она не привыкла к прощаниям.
“Было приятно познакомиться с вами”, - говорит она. Это не просто шутка. Все ее дни одинаковы, бесконечный цикл восходов и закатов, которые сливаются в месяцы—годы - она не может отличить их друг от друга, за исключением того, что каждая ночь длиннее и одиноче предыдущей. Сегодня все было по-другому.
- Кажется, я припоминаю, что ты хотел пырнуть меня ножом меньше шести часов назад, - указывает Оливер.
- Я не хотел ударить тебя ножом.
Он смеется. “ О, ну что ж, это все меняет. Его улыбка исчезает, и он становится серьезным. “Спасибо тебе за поистине замечательный день, Беатрикс”.
Она натягивает улыбку. - Я рада, что ты такого высокого мнения об этом.
Он колеблется еще мгновение, затем отворачивается от нее.
- Спасибо, - бормочет она, когда он исчезает в лондонской толпе.