СМЕРШ 1944

Как только Светлов вышел за дверь, Мишка снова тяжело вздохнул, посмотрел на меня с искренним страданием на лице.

— Угробит он нас своей правильностью. Идиот какой-то, а не опер. Понять не могу, почему его именно к нам приписали? — Капитан удрученно покачал головой. — Ладно, с комендатурой понятно. Очень надеюсь, у Светлова хватит ума хотя бы в таком простом задании не обосраться. Что с Яшей будем делать?

— Искать его официально — глупо, — ответил я, разминая затекшую шею. — Пока ориентировки разошлем, пойдет слушок по Одессе. Сам знаешь, в этом городе все друг другу братья, сватья или друзья детства. В итоге получим дырку от бублика, а не заморского гостя. Яша — тертый калач. Обычная шпана на такие дела не подпишется. Раз немцы доверяют ему встречать важную птицу, у него крепкие связи с криминалом.

— Значит, искать надо неофициально, — осклабился Мишка. — Молдаванка, Привоз, Пересыпь. Там все авторитетные люди крутятся. В форме нам туда соваться нельзя. Разбегутся по щелям.

— Переодеваемся, — согласился я, направляясь к двери. — Нужна местная одежка. Похуже и погрязнее.

Процесс маскировки много времени не занял. В каптерке Управления всегда хранился запас конфискованных гражданских вещей — изъятые у мародеров и спекулянтов шмотки отлично подходили для оперативной работы.

Натянул помятые вельветовые брюки и выцветшую косоворотку, накинул сверху потертый пиджак. Офицерские сапоги сменил на стоптанные штиблеты. Табельный ТТ убрал за пояс.

Карась тоже преобразился кардинально. Облачился в матросскую тельняшку и куртку из грубой кожи. Нахлобучил набекрень засаленную кепку-восьмиклинку, сунул руки в карманы мешковатых штанов. Ссутулился, скривил губы.

Я в который раз поразился тем метаморфозам, которые происходят с Мишкой, стоит ему снять военную форму. Передо мной стоял классический урка. Ни дать ни взять — завсегдатай одесских шалманов. Исчезла строгая офицерская выправка, появилась хищная грация вора.

— Ну как? — подмигнул Карасев. — Похож на честного бродягу?

— Аж страшно, — усмехнулся я, поправляя воротник.

Чтобы не светиться лишний раз перед начальством, мы покинули Управление через запасной выход и двинулись в сторону Молдаванки.

Пока шли, я задумался о том вопросе, что волнует Мишку. Он никак не может понять, зачем нам подсунули Светлова. А по мне — все предельно ясно. Новое начальство наслышано о продуктивной работе группы капитана Карасева. Но еще оно наслышано о нестандартных методах, которые эта группа использует.

После ухода Котова в нашей тройке вообще не менялся состав. Группу дополнил лейтенант Александр Липочкин. Хороший парень. Такой же безбашенный, как и мы. Сашка оказался мировым парнем, влился моментально.

Надо признать, мы оставили жирный след в сводках и отчетах. Но лишь потому, что работали исключительно на грани фола. Слали инструкции куда подальше, действовали по своему усмотрению, исходя из обстоятельств. Мишка — потому что сам по себе рисковый, но фарт ему, несомненно, прет. Я — потому что упорно все это время рыл носом землю, чтобы найти следы Борисова и «Колокола».

Наши подвиги гремели на всю контрразведку. В Киеве выдернули курьера Абвера прямо из двигающегося конвоя, пустив под откос две машины. Под Житомиром не стали дожидаться взвода прикрытия, выкуривали спящую ячейку из подвала своими силами — едва не взлетели на воздух вместе с их складом взрывчатки. Результат давали бесперебойно. Диверсантов брали, агентуру вскрывали. Вот только у руководства с каждой операцией от нашего самоуправства седых волос прибавлялось все больше и больше.

Аккурат перед переводом в Одессу фарт закончился. Мы прижали остатки немецкой разведгруппы к Южному Бугу. Снова забили на протокол. Поперли нахрапом брать укрепленный блиндаж. Сашка вышиб хлипкую дверь сапогом, первым вошел внутрь. Немец с автоматом ждал именно этого. Липочкин принял грудью длинную очередь в упор. Но успел всадить нож автоматчику в шею. Подарил нам с Мишкой драгоценные доли секунды.

Диверсантов мы тогда положили. А Сашку похоронили в степной балке.

Поэтому наверху сделали правильные выводы. Решили разбавить группу капитана Карасева нужным человеком. Прислали правильного, идейного комсомольца Светлова. Чтобы устав чтил, дисциплину насаждал. Ну и, само собой, докладывал кому следует, если мы опять надумаем провернуть какой-нибудь фокус в обход начальства. Так что, на самом деле, все яснее ясного. Если в 1943-м на наши фортеля глаза закрывали по принципу «победителей не судят», то сейчас, в 1944-м, когда стало понятно, что до Победы не так уж далеко, руководство начало относиться ко многим вещам более щепетильным.

— О чем задумался? — Мишкин вопрос вырвал меня из размышлений.

— Да нет, все нормально. — Я качнул головой. — Просто в Одессе раньше бывать не приходилось.

— Серьезно? — удивился капитан.

Молча кивнул и мысленно усмехнулся. Знал бы ты, Карасев, по какой именно причине не приходилось. И что Одесса стала городом в чужой стране.

Пока вспоминал прошлое, не заметил, как мы покинули центр и дотопали до Молдаванки. Теперь же с интересом принялся крутить головой по сторонам.

Одесса приходила в себя после оккупации с потрясающим жизнелюбием. Город упорно отказывался носить траур. Разрушенные фасады домов зияли провалами окон, но весеннее солнце щедро пригревало брусчатку, а с моря тянуло свежим бризом, жареной рыбой и цветущей акацией.

Надо признать, Молдаванка выглядела колоритно. Кривые, лишенные хоть какой-то архитектурной логики улочки, стиснутые щербатыми заборами, буквально кипели жизнью. Вдоль глухих стен бойко шла торговля всем, что удалось утаить от оккупантов.

Мы прошли мимо дородной дамочки необъятных размеров, которая яростно торговалась с сутулым мужичком из-за ржавого ведра. Она размахивала руками так, словно дирижировала оркестром:

— Мужчина, вы просите за эту дырявую жестянку столько, будто она из чистого золота и принадлежала самому Дюку! Скиньте цену, и я не скажу всей Молдаванке, шо вы поц!

— Мадам, идите делайте нервы своему мужу! Мое ведро пережило румын, оно имеет историческую ценность!

Местная шпана — пацанва в огромных, надвинутых на уши кепках — мгновенно срисовала нас, чужаков. Оценила внешний вид, особенно Карася, но подойти не рискнула. Они проводили нашу парочку колючими взглядами и тут же растворились в одном из дворов.

— Побежали старшим рассказывать, что на районе появились чужаки, — со знанием дела высказался Карась.