СМЕРШ 1944

Глава 16

Наша «полуторка», не включая фар, кралась по разбитой брусчатке в сторону одесского уголовного розыска. Сидорчук старался не гнать, чтобы в темноте не влететь в какую-нибудь особо глубокую яму. Слева и справа, сливаясь с вечерней темнотой, высились черные силуэты домов. Ни в одном окне не было видно даже тусклого света. Режим светомаскировки в прифронтовом городе соблюдался строго.

Мы с Карасевым уже привычно устроились в кузове. Мишка, даже став капитаном и командиром группы, категорически отказывался занимать место в кабине, рядом со старшиной. Ему там якобы тесно.

Несмотря на небольшую скорость нас периодически подкидывало на ухабах, холодный ветер лез под одежду, мотор ревел, заглушая звуки вечерней Одессы. Время близилось к комендантскому часу.

Капитан толкнул меня локтем в бок и, перекрикивая гул, спросил:

— Слушай, Соколов… Я все думаю. Чего мы Журавлеву сразу этих бандитов не сдали? Он же хотел, чтобы СМЕРШ помог ему найти следы. Так у тебя есть этот след. Вместо того, чтобы забрать комсомольца и вернуться в Управление, тратим время, мотаемся в угро. Ты же говоришь, что знаешь, где их искать. Вернее, предполагаешь. Отдали бы адресок комендатуре, пусть подполковник сам эту «Кошку» по подвалам ловит. По большому счету на данный момент подготовить встречу Гостю гораздо важнее, чем разбираться с темными делишками заместителя коменданта и ловить местных уголовников.

В этот момент машину подкинуло вверх, потом резко бросило вниз — колесо ухнуло в очередную воронку. Хорошо, я еще не успел открыть рот, чтобы ответить Карасю. Сто процентов прикусил бы язык. А то и выбил бы себе парочку зубов.

— Мороки меньше, — согласился с товарищем, как только движение «Полуторки» стало более плавным. — Но есть у меня одна мыслишка на этот счет.

Капитан вопросительно поднял брови.

— И что же это за мыслишка, Соколов. У тебя не голова, а дом советов. Поди, что-то особенное придумал?

— Не особенное. Чисто прикинул одно к другому. Сам посуди, — я подался ближе, чтобы не сорвать голос в попытках переорать мотор грузовика и гул ветра. — Журавлеву бандиты живые не сдались. Ему нужно вернуть контрабандное рыжье. Отдадим адрес — он пошлет своих людей на штурм. Завяжется перестрелка. Налетчиков гарантированно положат, золото подполковник тихонько вернет в свой оборот, а дело спишет на ликвидацию опасного бандподполья. Концы в воду. И продолжит эта сволочь творить свои темные делишки дальше. Как ни в чем не бывало.

Карасев нахмурился. Смысл сказанного дошел до него моментально.

— Ты хочешь сам разобраться в случившемся и выяснить, что за дела крутит замкоменданта, — резюмировал он.

Высказывание товарища звучало не как вопрос, а как утверждение. За время совместной службы Мишка научился сразу понимать все подтексты.

— Именно, — кивнул я, — Нам нужен протокол допроса. Официальный, через уголовный розыск. Чтобы на бумаге зафиксировали, что именно было у патруля, откуда бандиты узнали об этом и как завязан в этой истории Журавлев.

— Рычаг, значит, — усмехнулся капитан. — Прижмем комендатуру к ногтю вместе с гнидой, которая на ворованном добре наживается. Умно, Соколов. Чертовки умно. Тем более, Сергей Ильич нас по сути благословил на поиск дерьма, в которое можно макнуть подполковника…

— Верно, — согласился я. — А потом заставим комендантских отпустить Светлова с гауптвахты. Иначе комсомолец под трибунал пойдет. Но если у нас на руках окажутся неопровержимые доказательства вины подполковника, второго человека в комендатуре, сам Балдынов нам спасибо скажет. Думаю, генерал-майор не в курсе, что творится за его спиной. Мы Светлова не будем обменивать, Миша. Мы его заберем как благодарность за раскрытие преступной деятельности заместителя коменданта. Подполковник Журавлев сильно просчитался, когда попросил помощи именно у Назарова.

— А Назаров не ошибся, когда послал именно нас, — хохотнул старший оперуполномоченный.

Грузовик свернул на перекрестке, заскрежетав колодками. Сидорчук выжал сцепление, заглушил двигатель. Внезапно наступившая тишина резанула по ушам.

— Приехали, товарищи командиры, — крикнул Ильич в окошко. — Улица Еврейская. Карета прибыла к самому крыльцу.

Я выбрался из кузова, одернул пиджак и огляделся по сторонам. Машина замерла перед монументальным трехэтажным зданием. Окна первого этажа, заколоченные досками крест-накрест, слепо таращились в ночной мрак. У парадного входа высилась баррикада из мешков с песком, возле которой переминался с ноги на ногу вооруженный автоматом часовой. Внешне управление уголовного розыска казалось вымершим, как и весь погруженный в строгую светомаскировку прифронтовой город.

Карасев выбрался следом за мной, попрыгал на месте, потянул шею сначала вправо, потом влево, разминая затекшие мышцы.

— Идем, — кивнул он на тяжелую двустворчатую дверь. — Посмотрим, как тут местная милиция работает. Не особо, если честно люблю эту братию. — Мишка поймал мой насмешливый взгляд, тоже усмехнулся и добавил, — Причина не в том, о чем тебе подумалось, Соколов. Просто не люблю и все.

Мы подошли ко входу, показали караульному документы. Стоило только потянуть на себя створку двери, как на нас мгновенно обрушилась мощная звуковая волна.

Все познается в сравнении. На фоне того шума, который стоял в угро, Комендатуру или Управление контрразведки можно теперь смело назвать образцом монастырской тишины. Трехэтажное здание буквально гудело, как растревоженный улей, в который кто-то ради шутки плеснул кипятка. И это при том, что время перевалило за девять вечера.

Понятия «конец рабочего дня» для здешних оперативников просто не существовало — после недавнего освобождения от оккупантов преступность в Одессе расцвела пышным цветом, и спать криминальный элемент явно не собирался. Если бандиты бодрствуют, воры крадут, а грабители выносят имущество граждан, значит и милиция работает без отдыха.

Однако, помимо сотрудников угро и их «клиентов» здесь еще толпилось много обычных посетителей, большинство из которых срочно хотели подать заявление. В узком коридоре яблоку негде было упасть. Сизые пласты махорочного дыма висели под потолком, от них слезились глаза и першило в горле. Тусклые лампочки, вкрученные через одну, едва разгоняли полумрак.