Страница 41 из 65
Искры между нами летели такие, что хоть прикуривай. А главное — нам обоим было плевать на свидетелей в лице комендантских, Карася и двух бедолаг-грузчиков, которые не верили своему счастью, что остались живыми и невредимыми.
Я сделал глубокий вдох. Затем — выдох. Усилием воли загнал эмоции обратно под контроль. Спокойствие начало возвращаться обратно, вытесняя агрессию. Сейчас не время для личных разборок. К тому же, мы явно не готовы друг друга услышать.
Внимательно посмотрел Скворцовой в глаза и коротко бросил:
— Следующего раза не будет.
Затем развернулся и направился к Карасеву, который уже песочил бойцов за их медлительность. Больше в сторону хирурга ни разу не глянул.
— Вы где шлялись, вояки⁈ — выплевывал капитан слова прямо в лицо вытянувшемуся перед ним старшине, — У вас под носом стрельба идет, офицеров валят, а вы ползете, будто черепахи! Больше пяти минут прошло с момента первого выстрела! А если тут диверсия в полном разгаре⁈
Лицо Мишки выражало крайнюю степень презрения к тыловой бюрократии. Он нависал над караульными, словно коршун над выводком цыплят.
Старшина нервно сглотнул, дернул газом, тщетно пытаясь сохранить остатки достоинства перед разгневанным контрразведчиком.
— Товарищ капитан! Действовали строго по инструкции! — отчеканил боец, крепче прижимая к груди приклад ППШ. — Услышали хлопок. Мгновенно заблокировали парадные ворота. Рассредоточились на двойки. Взяли периметр двора под контроль, чтобы отсечь вероятные пути отхода. Только после полной блокировки территории выдвинулись к источнику шума!
Молодое, покрытое испариной лицо старшины выражало искреннюю преданность уставу. Для гарнизонной службы бумажка с правилами всегда важнее здравого смысла.
Мишка аж воздухом поперхнулся от такого рапорта. Он внимательно посмотрел на бойца, будто пытался понять, не издевается ли тот.
— Периметр⁈ Периметр вы взяли⁈ — прошипел Карасев, надвигая кепку на самые брови. — У вас что, периметр в людей стреляет и убивает майоров? Брать надо врага, а не периметр! Пока по уставу углы проверяли, эта гнида очкастая лишил нас важнейшего свидетеля, который мог знать информацию государственной важности! А если бы он был не один? А если тут засада? Рядом с майором легли бы военврач и двое гражданских.
— И два контрразведчика, — тихо высказался себе под нос старшина.
Карась резко замолчал, уставился на него со зверским видом.
— Двух контрразведчиков замучаешься укладывать. Ясно? — ответил Мишка уже чуть спокойнее. — Не все по инструкции делается, боец. Надо исходить из ситуации и обстоятельств. А теперь выполнять мой приказ! Оцепить периметр двора. Никого не впускать и не выпускать. Труп накрыть брезентом. Вызвать начальника караула и дежурного офицера. Живо!
Комендантские вышли из ступора, взяли под козырек и бросились выполнять распоряжение.
Мишка выматерился, сплюнул себе под ноги, затем снова переключился на скулящего у его ног Гуревича.
Аптекарь морщился, баюкая простреленное плечо, кровь густо заливала рукав серого пиджака. Лицо предателя приобрело землистый оттенок, круглые очки с толстыми линзами куда-то исчезли. Видимо, слетели во время падения.
Самое забавное, даже этот по-настоящему опасный диверсант, в раз растерял всю свою хищную сноровку, стоило ему получить пулю. Как же они бояться боли. Да, их учат терпеть ее, но они один черт не готовы. Просто наши бьются за родную землю, за идею, за близких людей. Ради такого вытерпишь все, что угодно. А фрицы и их шакалье — ими двигают расчет, выгода, жадность. Это не та цена, которой можно перекрыть боль.
— Ну что, падаль, — Карасев наклонился, рывком подтянул Аптекаря вверх, вынуждая его встать на ноги. — Готов отправиться в долгое и очень неприятное путешествие? Я тебе, гнида, слово даю, что оно будет охренеть, насколько неприятным.