Криминальный оракул

Удобное место: паркуются редко из-за сложного выезда, во внутренний двор можно попасть только с улицы. И сам двор «слепой» – ни единого окна, почти «колодец». Место посоветовал Арцах; Макова согласилась лишь после тщательного обдумывания предложения. В ее согласии звучала невысказанная угроза о том, что случится с Варданяном, если он вздумает подставить, сбежать или не полностью выполнить свои обязанности. После съемок ему еще надо было оперативно вывезти нас с места происшествия.

Как только мы с Маковой оказались на улице, в моем мозгу, словно лампочка, вспыхнула чужая, извнешняя мысль. Василиса Ефимовна словно произнесла мне в самое ухо: «Началось!» Это было заранее утвержденное слово-сигнал.

Арцах еще на брифинге пошутил, предложив кодовую фразу «Итак, началось». Ее произносит король Теоден в фильме «Властелин колец», когда видит полчища орков перед своей крепостью в Хельмовой пади. Этот вариант Макова отвергла. Выражаясь сленгом, не считав пасхалку. Варданян на это заметил, мол, остается надеяться, что наш «Гэндальф» не слажает.

— А вы тогда кто? – уточнила я у него на это. Сугубо чтобы поддержать шутку.

— Гном Гимли, конечно, – хмыкнул он безо всякого веселья.

А вот теперь было не до шуточек.

— Я получила сигнал, – оповестила я, обращаясь одновременно к Арцаху и Антонине Владиславовне.

— Да, я тоже, – раздался голос Арцаха в моем наушнике.

Макова кивнула. И тут нас ждал бонусный сюрприз.

Во тьму погрузилось не только здание Тарасовского художественного музея. Действия Соколова лишили освещения всю улицу. Здание музея в огнях аварийной подсветки выглядело зловеще. К ночи еще и похолодало, так что обстановка стала максимально неуютной.

— Двинулись, – приказала-оповестила Макова.

Мы с ней подошли со стороны служебного входа: Василиса оповестила, что Соколов воспользовался этим вариантом. Гадалка встретила нас там, как и было условлено. Она тоже оделась во все черное и спортивное, а не в обычные свои пестрые одежки, вызывающие ассоциации с русской деревней в праздники. При виде нас она убрала с лица черную вязаную маску-балаклаву.

— Он один. Третий зал, второй этаж, витрина номер восемь, – рапортовала она. – Два охранника в комнате наблюдения, еще один на первом этаже, еще один в полуподвале в туалете. Все без сознания.

— Отлично. Будь здесь, гляди в оба, сообщай обо всем.

— Есть!

Мы бесшумно просочились внутрь, две долговязые тени. Макова продвигалась уверенно и быстро, хотя была экипирована так же, как я. В ней чувствовался опытный боец. Сейчас я не застала бы ее врасплох.

Важно было «замести» Соколова в зале, но после свершения преступления, чтобы автономные камеры зафиксировали правомочность задержания.

Когда я размышляла об этом всем еще в фургоне, я порадовалась, что могу снять с себя хотя бы часть ответственности за участие в этом балагане. Как раз потому, что меня вынудили участвовать. Так что объяснения с власть имущими органами по большей части будут не моей головной болью.

Я и Макова взлетели по лестнице, передвигаясь параллельно друг другу. Осознанно или инстинктивно – Антонина уже не поворачивалась ко мне спиной.

Залы с первого по третий на втором этаже шли друг за другом, образуя анфиладу. Камеры были расположены во втором, третьем и четвертом залах.

И тут нас ожидал новый сюрприз.

Соколов был еще во втором зале, когда мы увидели его. И хорошо, что я была предупреждена о гриме. Хоть я и видела Соколова через очки ночного видения ясно и четко, я не узнавала его лица. Вдобавок на нем тоже были очки ночного видения, еще больше затруднявшие опознание. Я узнала вора-пианиста по рукам и жестам – очень специфические, запомнившиеся еще с первой встречи.

Мы застыли за перегородками между первым и вторым залами. Тишина стояла такая, что я слышала, как Артур Лаврентьевич что-то мурлыкает себе под нос. Классическое что-то, смутно знакомое.

И тут на подходах к первому залу раздались шаги. Энергичные, громкие: шагающий не скрывался.

— Лех! Э, Лех.. Тьфу ты, куда он подевался.. – Это был охранник. Он попытался связаться с коллегой по рации, но тщетно. Макова еще и глушители связи установила, и охранник попал в «слепую зону».

Заранее оговоренным риском являлось то, что и мы не могли сейчас связаться, например, с Арцахом. И наушники в этих залах были бесполезны. Тут Маковой приходилось полагаться на телепатические сигналы Василисы и мою возможность эти сигналы принять.

Я мгновенно поняла, что не стоит обнаруживать себя перед охранником. И не стоит вырубать его самостоятельно: это могло спугнуть Соколова. Пусть уж сам все сделает.

Так что мы с Антониной вжались в темные промежутки между стеной и витриной. Я глянула на Макову и встретила ответный взгляд.

Одними губами она сказала мне: «Позови Василису».

Ох, *****.

Василиса, громко подумала я, следя за настороженно застывшим охранником. И повторила погромче: ВАСИЛИСА.

Что, горлица моя? – раздалось у меня в голове ее привычное умиротворенное.

У нас охранник возле первого зала, на втором этаже, сообщила я, вырубите его.

Один миг, душа моя, ответила гадалка.

Охранник, пока мы с Комаровой обменивались мыслями, успел пересечь первый зал и даже крикнул:

— Э, а ну стоя..

Я не поняла, что случилось быстрее: выстрел из электрошокера или телепатический «удар» Василисы. Результат был один: охранник грузно шмякнулся на пол в дверном проеме, ведущем из первого во второй зал. Мужик он был немаленький и дверной проем перегородил качественно.

Но в этом был и плюс: Соколов не стал пытаться обойти охранника и зайти в первый зал. Он осмотрелся, прислушался. Затем присел в дверном проеме, потрогал охранника за шею. И после проверки ринулся в третий зал. Очень быстро для человека своих возраста и комплекции.

Позднее, после всего случившегося, я подумала, что этакая забота как-то не вяжется с ликвидацией Загребец и Коновалова. Если, конечно, Соколов собственноручно от них избавился. С другой стороны, те-то видели настоящее лицо своего нанимателя. Да и тюха-охранник представлял собой куда меньшую опасность, чем взломщица и спецназовец.

А сейчас.. Макова чуток выждала, жестом показала: «Дальше». И мы двинулись следом, в один прыжок преодолев массивное тело в дверном проеме.

Василиса в моей голове молчала. Странно: в начале она сказала, что он уже в третьем зале. Соврала? Или Соколову приспичило перейти обратно во второй зал, пока мы поднимались? Тогда почему гадалка не предупредила меня?