Страница 47 из 66
— А я вас видел! – похвастался он, жуя и роняя крошки на скатерть.
— Я даже не буду уточнять, в каком смысле – видел, – угрюмо и настороженно отозвалась я, застыв возле стула. Садиться не хотелось.
Оглядела всю компашку, задержавшись на Василисе. Та подняла голову, в ответ глядя знакомо: мягко, с доверчивым любопытством человека, который уверен в собственной неприкосновенности.
— Что происходит? – спросила я.
— Свет мой ясный Артур, соколик мой, доигрался-допрыгался. Плачет по нему решетка в темнице сырой. – Василиса явно получала удовольствие от всей ситуации.
— Я планирую поимку, – более прозаично пояснила Макова. – И мне нужны квалифицированные бойцы. Но круг посвященных я расширять не желаю. А вы, Евгения, так уж получилось, в курсе ситуации. Да вдобавок местная.
Просто Евгения. Не Евгения Максимовна, отстраненно заметила я. Сокращение дистанции.
— Дайте угадаю, выставка Ярцева? – Я оглянулась и тут только заметила в дверях кухни еще одного варданяновского бойца.
— Выставка Ярцева, – подтвердила Макова. – Сядьте уже, не торчите каланчой пожарной.
— Кто бы говорил, – беззубо огрызнулась я, все-таки присаживаясь. – С чего вы решили, что он нанесет удар именно здесь?
Черт, я начинаю задавать вопросы. Это плохо: меня могут попытаться втянуть. С другой стороны, лучше уж знать обстановку, чтобы оценить риски.
— Во-первых, – начала Макова, – я его веду с самого начала выставки, еще с Москвы. Он уже дважды пытался совершить кражу, в Москве и в Казани; к тому же с благословения Васьки. Но ярцевская охрана и музеи – слишком хорошее сочетание. А тут у вас, в Тарасове, музейная охрана явно потуфтоватее будет. Мстислав Нилович, конечно, заботится о сохранности, но..
Настроение у меня снизилось с одного только у вас тут в Тарасове.
— Ничего не потуфтоватее, – резко перебила я, вступаясь. – У нас здесь хранится оригинальный Пикассо, и уверяю вас..
Черт. Я спорю. Это еще хуже. Меня задели за живое. Такое раздражение – верный признак того, что мне не стоит здесь находиться.
Дамы молча смотрели на меня, ожидая, пока я закончу. Руслан, доев печенье, глянул на меня и сообщил Антонине Владиславовне:
— Она не захочет.
— Руся, – укоризненно протянула Комарова.
Я поджала губы. Заглянул ли этот маленький паршивец сейчас в мои мысли или же угадал по лицу?
К слову, Руслан не испытывал ни малейшего дискомфорта от нахождения рядом с Василисой. На какой-то момент мне стало любопытно, что же такое произошло, что он больше не шарахается от своей тетки-гадалки.
Потом я вспомнила про перелет до Волгограда, и любопытство улетучилось в секунду.
— Неважно. – Я отмахнулась и взялась за стул, собираясь подняться и уйти.
— А мы сделаем потуфтоватее, – пообещала Макова. – Договоримся с Ярцевым. Кинем приманку.
Я вспомнила фальшивых посетителей в музее в тот день, когда впервые увидела Василису.
— А я еще и подтвержу, что в Тарасове все сложится удачно, – кивнула Василиса. На печенье она налегала не меньше Руслана. – Я ему всю дорогу намекала, что удача у него будет впереди. Там, где сойдутся две гадалки.
— Вы имеете в виду картину в нашем музее? – уточнила я, припомнив нашу с Соколовым встречу. – Вроде как удача улыбнется в Тарасовском художественном музее?
— В точку. – Макова откинулась на спинку стула, сложила руки на животе. Точнее, там, где у менее худых людей располагается этот самый живот.
Фальшивые посетители, нанятые Соколовым, не шли у меня из головы.
— Вы думаете, он глупее вас? Раз вы до сих пор его не смогли упрятать за решетку? – скептически напомнила я.
— Один раз упрятали, – резко возразила Макова, сузив улыбку.
Я молчала, держа паузу.
— Может, помните, – начала Антонина Владиславовна уже спокойнее, – если Арцах вас информировал, что Соколов грабит, чтобы анонимно одаривать музеи. В этот раз не так. В этот раз у него сугубо личный интерес.
— Арцах Суренович, – поправила я.
— Простите? – холодно удивилась Макова.
— Не Арцах, а Арцах Суренович, – повторила я. – Продолжайте. Личный интерес?
— Да, есть одна вещь, которую он страшно хочет забрать себе. Он выслеживал ее много лет, не зная толком, в каком собрании она находится. И вот теперь, когда Ярцев рассекретил свою коллекцию..
Макова хлопнула в ладони и снисходительно заключила:
— У нашего воришки слюни потекли.
Она вытащила из своей сумки (вполне обычного на вид дамского баула на короткой ручке) каталог выставки Ярцева и, раскрыв, передала мне.
— Страница справа, кольцо-печатка времен английской королевы Елизаветы Первой, – уточнила Макова.
— Спасибо, я умею читать.
Вещь выглядела солидно, несколько крупных качественных фото давали полное представление об уровне работы ювелира. Скудная информация под фотографиями сообщала, что владелец кольца неизвестен. Далее перечислялись ювелирные характеристики, год изготовления и прочее.
Я присмотрелась к самому кольцу.
На печатке была тиснением изображена какая-то хищная птица, развернувшая крылья. Над головой у нее располагалась буква «А», под лапами (так, будто она держала букву в своих когтях) – буква «S». Теперь ясно было, отчего Соколов хотел эту вещь в личное пользование. Да и подпись под фотографиями сообщала, что на печатке изображен именно сокол.
— Так вы хотите, чтобы я вам помогла, – кисло резюмировала я.
— Контора башляет наличными, – уточнила Макова. – К тому же я знаю, за работу Соколов вам не заплатил. А мы вам заплатим вдвое больше, чем вы обычно берете за сутки.
Она так это сказала, что мне стало гадко. Будто я была проституткой, а Макова – клиенткой с извращенными наклонностями.
— Вы же, блин, нехе.. – Я глянула на Руслана. Нельзя материться при ребенке, даже при экстрасенсе. – Вы же, Антонина Владиславовна, из неслабой такой организации. На кой черт я вам, если у вас полно своих бойцов. Тем более таких, которые тоже могут сопротивляться Василисиному внушению.
И тут до меня стало доходить. Соображаловка пробилась через когда-то упомянутую Маковой первичную установку.
Подозрение крепло с каждой секундой.
— Погодите. – Теперь уже я откинулась на спинку стула. Настроение стало улучшаться, губы сами собой растянулись в широкую торжествующую улыбку. – Это не контора башляет, а вы. Персонально. Потому что контора вас не поддерживает. Очень вероятно, что давно-о-о не поддерживает. Потому что вы все никак не можете поймать Соколова. Может, никого уже это и не интересует, кроме вас.