Страница 29 из 66
Глава 5
Людмила отправилась спать в номер свой и Павла, в итоге переборов свой страх.
Нонна Тимофеевна, наблюдая ее сомнения, еще посмеивалась, рекомендовала прихватить в кровать Рональда Петровича: мол, надежнее плюшевого мишки, пусть и не такой мягкий.
Коновалов на эти игривые шутеечки и бровищей не повел: Руслан отправился спать еще до ухода тур-менеджера, так что все эти намеки не при ребенке высказывались.
Мы договорились дежурить по очереди; я взяла промежуток времени перед самым подъемом. Таким образом выходило, что просто встану раньше всех. Разумеется, случись что до моего дежурства, я и сама проснусь, и дежурный всех оповестит. Лично я горячо надеялась, что на сегодня сюрпризы закончились.
Рональд Петрович вызвался дежурить первым.
Одним из удобств номера люкс Комаровой были небольшие диванчики в каждой из спален. Загребец на своем в спальне Руслана поместилась без проблем; мне на своем пришлось слегка подогнуть ноги.
Но перед тем, как пойти спать, я нашла силы на пару вопросов. Просто не заснула бы, если б не спросила.
— Рональд Петрович? Нонна Тимофеевна? – обратилась я. – Что вы думаете о Соколове?
— Это ты с чего спрашиваешь? – Нонна Тимофеевна оторвалась от расшнуровки ботинка. – Чуешь подвох?
— Вот этот агент, который сегодня навестил нас..
— Который баба, ага, – глумливо закивала Загребец.
— ..он ведь охотится за Соколовым. И к нам пришел после того, как Соколов совершил ограбление. Василиса Ефимовна – ниточка к Соколову. А мы ведь охраняем ее.
— Вы вот думаете, Соколов может нам дело запороть? – вклинился Рональд Петрович. – Затруднить службу, шо ли?
— Шо ли да, – в тон ему ответила я. – Он-то в тени, шныряет невидимый. А она вся на виду и под ударом. Вдобавок с балластом: Людмила не боец, Павел тоже. Павла вообще использовали, попытались нас подставить.
— А пацан? – напомнила Загребец. – Руслана вообще хорошо было б убрать.
— В смысле?! – шепотом воскликнул Коновалов, вскидываясь.
Да, для нас троих, бойцовых, не светских людей, термин «убрать» имел свой смысл. Весьма далекий от стандартного значения этого слова.
— Я имею в виду, хорошо б он был подальше от всей этой мутохрени, – исправилась Загребец. – Типа, к бабушке на дачу. А он тут варится во всем этом. Каково для ребенка с малолетства-то этак?
— Соображаловка у тебя все-таки куда надо поворачивает, – пробасил Коновалов, невольно укрепив мою надежду на конструктивное сотрудничество. – Да, не дело ребенку мотыляться на гастролях, по дороге всякий сброд попадается.
Тема детей для этих двоих оказалась благодатной.
Я вернула беседу в прежнее русло:
— Маков охотится за Соколовым, и вы видели, на что он способен. А Соколов суеверен и в своих делах шагу не ступит без одобрения Василисы Ефимовны. Соколов, конечно, обещал, что Маков не будет доставлять нам проблем. Но лично я уже не верю. – Я помолчала, обводя взглядом своих невольных соратников. – Поэтому охрана предстоит сложная. Я многое могу, но без вашей помощи мне не обойтись.
— Щас вот на этом месте «Марвел» обычно врубает свою фирменную заставку, буковки всякие на красном фоне. – Загребец ухмыльнулась широко, зубасто, во всей красе демонстрируя щель меж передними резцами. – Меня-то и наняли на случай всяких форсмажоров. Я из любых наручников вывернусь, из любой веревки, даже стяжки расцеплю. Так что бери меня, Иван-царевич, с собой, я тебе пригожусь.
— Я вообще не пойму, чё вы тут рассусоливаете сидите, развели рассуждаловки. – Рональд Петрович с безразличным видом поскреб ручищей в бороде, откинул назад волосы. – Сказано охранять, знач будем охранять, и все тут. Хоть от кого. Нам и платят за это. Вообще дуйте спать уже, а то вас потом не добудишься.
Но я видела, что он проникся, хоть и скрывал это.
— Слышь, – Нонна Тимофеевна придержала меня за рукав, когда я была уже у двери спальни Комаровой, – а она тебе, ну, это.. показывала что-нибудь такое?
— Что – такое? – Мне уже очень хотелось лечь спать, на стол, на пол, в кресло – все равно.
— Ну, этакое. Вытребеньки всякие, фокусню, маге́ю. Она ж у нас умеет. Вот как сегодня с той бабкой на сцене, но тока персонально тебе?
Взгляд у воровки-взломщицы был и без прищура хитрый, недобрый, прощупывающий.
— А вам?
— Мне да, но тока я не скажу, что именно. – Она отпустила мой рукав, стоило мне потянуть руку на себя. – Да ты тоже не говори что. Но – показывала?
— Да, – только и сказала я.
Загребец кивнула: другого ответа и не ждала.
— Хошь мое мнение? Мне кажется, Васька эта – она будет похитрожопее и Макова, и Соколова. Захочет – насвистит всякого, и поди догадайся.
— В ее интересах не свистеть. Вы все? – Я уже на чистой силе воли держала глаза открытыми.
— Все, все, иди, дави на массу.
Остаток ночи прошел спокойно. Загребец, дежурившая второй, разбудила меня ровно тогда, когда договаривались.
Утренняя рутина – завтрак, сдача обоих номеров, поездка до аэропорта – тоже прошла без происшествий. В самом деле, спит же Маков когда-нибудь. Да и судьба, чтоб уравновесить вчерашний насыщенный день, могла сделать сегодняшний тихим и спокойным.
Сравнительно тихим и спокойным, мысленно поправилась я, глядя на мельтешащую Людмилу.
Расслабляться, конечно, не стоило.
На стоянке в аэропорту пришлось провести Василису Ефимовну сквозь небольшую, но плотную толпу ее поклонников. Обойти эту толпу возможным не представлялось; сотрудники службы безопасности делали что могли, но не могли же они бросить свои обязанности и сосредоточиться только на одной пассажирке. Пришлось пробираться напрямик.
Людмила с Павлом, прихватив Руслана, пошли сдавать багаж, затерявшись среди других пассажиров. Рональд Петрович, как ледокол, прокладывал дорогу в толпе; я вела Василису Ефимовну; а Нонна Тимофеевна замыкала цепочку, прикрывая тылы.
Гладко этот выход сквозь народ, увы, не прошел.
Во-первых, Загребец. Одета вполне цивильно. И череп лысый закрыла мастерски сделанным париком, неотличимым от настоящих волос. Прическа а-ля Мирей Матье превратила Нонну из криминального вида бабы в даму, как выразился бы Арцах, «с неоднозначным шармом».
Когда мы без помех прошли паспортный контроль и досмотр (повод облегченно вздохнуть), дама с неоднозначным шармом с довольным видом вытянула из карманов своей куртки несколько колец и часы. Все недвусмысленно дорогое даже на поверхностный взгляд. Держала она их, прикрывая сверху другой рукой. Любовалась исподтишка.