Страница 94 из 96
– К их опасным иллюзиям мы еще вернемся, а пока про дневник. Я несколько дней читал его твоими глазами, но в шифрах должной компетенции не имею. Понимаю обрывочно и едва ли больше твоего, но кое-что от англичанина действительно уловил и помогу копнуть глубже. Однако буду откровенен: если Павел заигрался и каким-то образом выведал нечто запретное… я не обещаю, что найду в себе право раскрыть тебе все до последней буквы. Ты, Андрей Константинович, обязан понимать, что даже в таком состоянии меня и доселе удерживают сан, клятвы и объективные обстоятельства сокрытия таинств некрофамилианства от непосвященных.
Если Протасов и испытал определенные сомнения относительно услышанного, то пока предпочел оставить их при себе. Причем таким образом, чтобы чужак в его сознании этой колебательности уловить никак не сумел.
– Но ты все же поможешь? – осторожно уточнил он.
– Кое в чем помогу…
Маркус говорит спокойно, впервые за многие месяцы без раскаленного давления, вызывающего оглушительные головные боли:
– И не поленюсь повторно предупредить, что, о чем бы ни поведала Лариса Михайловна, «правдоборцы» идут по доподлинно ложной дорожке. Небезопасной, но ложной. Павел, кажется, это осознал. Было бы неразумно повторять его ошибки…
Андрей Константинович Протасов остановился. Безымянная улица выходила на проспект, куда более оживленный даже несмотря на поздний час, с жандармом на углу, с редкими экипажами ночных гуляк, с шумом и музицированием из ближайшего кабака.
– В подобном, – пробормотал граф, – чаще всего убеждает тот, кто сам желает запутать следы…
Маркус многозначительно молчит.
– Ложна ли выбранная Павлом дорога или подлинна, – продолжил Андрей и снова обрел излюбленный взгляд в пустоту, сейчас расцвеченную электрическими рекламами, – но Лариса указала на реальную угрозу моему брату. Это тобой допускаемо?
Маркус вздыхает.
Маркус говорит:
– К сожалению, таковое побочное действие возможно. Положу, что в дневнике могут иметься обрывки всамделишных энигм, для кого-то весьма щекотливых. Так что, Андрей, отчасти я могу согласиться с госпожой Ростовцевой. И даже осмелюсь выдвинуть осторожное предположение, что твой брат мог покинуть жизнь вовсе не естественным путем…
– Полагаешь предательство и удар в спину?
Маркус пульсирует в недоверчивом сомнении:
– Едва ли. Кажется, внезапная утрата исследований Павла Константиновича стала для «правдоборцев» потрясением столь крупным, что их участие в его смерти я бы исключил… Однако взломай дневник, и как пить дать вычислишь истинных интересантов твоим братом.
Протасов повернулся к Илье.
Тот послушно переминался с ноги на ногу в шаге от высокородного ровесника и явственно мучался от безуспешных попыток свить цельную нить беседы из уловленных от того фраз.
Из-за холода и пережитых потрясений актера начинало зримо потряхивать, хоть тот всеми силами и старался держаться настоящим молодцом.
Андрей Константинович вздохнул и невесело улыбнулся.
– Что ж, друг мой, господин Харитонов, – совсем негромко сказал он, подступил и положил руку на подрагивающее плечо артиста, – вероятно, планы нашей крохотной труппы подлежат корректировке, и нам с вами придется-таки ненадолго задержаться в прохладных объятьях гостеприимного Питера…