Страница 8 из 96
Глава вторая
Полагали погибшим. Немедленно прекратить! План прежний
Рот управляющего вытянулся в идеально круглую баранку. Но до того, как из него вылетело хоть слово гневной отповеди, Протасов с улыбкой подтвердил:
– Прошу, не удивляйтесь, господин Чхве. Это Илья Шихаович Харитонов, мой… компаньон, старпом, распорядитель, и
во всех
вопросах верная правая рука.
Пузатый кореец сжал губы.
Моргнул еще раз.
Сглотнул комок и поклонился, теперь чуть мельче.
– Как будет угодно вашему сиятельству. Флигель с графского благословения занимает наше семейство, но Наталья подготовит вашему камердинеру наиболее удобную комнату в подкле…
– Не утруждайте себя, – мягко, но настойчиво перебил новый господин. – Илья займет комнату брата.
Глаза Чхве снова округлились. Андрей улыбнулся, подступил. Добавил по-дружески, в довесок потрепав ошеломленного бедолагу по плечу:
– Ну же, Арсений Гуевич, пóлноте удивляться. Мне еще только предстоит заново привыкнуть к столичным этикетам, но пока…
Он многозначительно проглотил вывод, и широким хозяйским шагом двинулся к дому.
– Разумеется, ваше сиятельство, – ответил Чхве спокойно, но с легкой дрожью в тоне. – Как прикажете.
Затем махнул рукой и коротко приказал на корейском.
Теперь за чемоданы взялись все трое отпрысков. Супруга же отворила графу дверь, а сам Чхве последовал за ним по пятам, с определенной намеренностью опередив Харитонова на входе в особняк.
– Кофий готов, ваше сиятельство, – наконец подала голос Наталья, и он оказался у нее на редкость сильным и грудным, – пусть и распогодилось, но разодеты вы шибко уж легко. Простуду подцепить сейчас не сложнее легкого, проходите испить первейшим делом!
Процессия обстучала ноги, миновала главную лестницу на второй этаж, вывернула в просторную прихожую, откуда граф проследовал в гостиную. Там, дождавшись появления детей Чхве, Протасов и дал указание составлять багаж.
Дом наполнял приятный аромат пыли, стряпни, прогорающих в печи дров и натирки для деревянной мебели. Под пыхтение младших Чхве чемоданы сгрудились в углу.
Андрей же тем временем прогулялся по гостиной, способной вместить до двух десятков гостей. Осматривался он с откровенным любопытством человека, давно не бывавшего дома. Бросил перчатки и шляпу на стул, миновал пару игровых столов, легко прикоснулся пальцами к спинкам нескольких кресел, приоткрыл двустворчатую дверь в семейную столовую.
Наконец уселся, отставил трость, расстегнул сюртук и ослабил шейный платок.
Илья беззвучно водрузил саквояж на стол для маджонга. Тоже быстро прошел всю комнату, но вдоль окон, выглянул в каждое. Испепеляющего взгляда Арсения Гуевича он, казалось, сознательно не замечал.
Закончив с инспектированием улицы, Харитонов вернулся в порог и подпер плечом дверной проем; теперь мужчина тоже изучал убранство залы, но взгляд его казался отстраненным.
Споро метнувшаяся в кухню, Наталья выплыла обратно с большим овальным подносом, на котором, однако же, кроме кофейника и блюдца с сахаром, обнаружилась всего одна чашка. Выставив на стол у окна, госпожа Чхве наполнила ее густым дымящимся напитком, но Андрей попросил:
– Будьте любезны, уважаемая Наталья, еще чашки вашему супругу и моему компаньону. А еще, быть может, сыщется рюмка коньяку?
– Ой… – та разве что руками не всплеснула. – Простите, ваше сиятельство, сразу не смекнула… Рюмок прикажете одну нести?
– Три, – тепло улыбнулся ей Протасов.
– Две, – осторожно ввернул Арсений, – если дозволите…
– Одну, – негромко добавил Илья.
– Как пожелаете, – отмахнулся граф. А Наталье добавил: – И петрушки веточку.
Уже через пару минут на поднос добавились серебряная рюмка, штоф с янтарно-кирпичным внутри, блюдце с зеленой разлапистой веточкой и еще две кофейных пары. Супруга управляющего чинно разлила, не забывая при этом негромко оправдываться:
– Ваше сиятельство, вы за коньяк только не серчайте, не Шустова производства. Но продавец обещал качество, да и брат ваш изредка ценили… А вот петрушка хороша должна быть, туркестанская, самый наисвежайший привоз!
– Да пóлноте оправдываться, Натали, – улыбнулся Андрей.
Поднял рюмку, жестом приглашая остальных угощаться кофе. Арсений и Харитонов взяли – первый с блюдцем, второй проще, – и почтительно разошлись на прежние наблюдательные пункты.
Граф выпил, довольно крякнул, похрустел веточкой.
– Ах, люблю это сочетание! – шумно выдохнул он. – На чужбине ее найти редкость была величайшая… – закинул ногу на ногу, снизу вверх изучая старшего Чхве. – Ну что же вы, Арсений Гуевич, молчите? Мне новости из вас клещами тянуть? Или вы меня к грандиозному подготавливаете?
Толстячок стремительно помрачнел.
Осторожно приблизился к столу; бережно, но с легким перезвоном о блюдце вернул недопитый кофе на поднос, словно рассказ его требовал предельной сосредоточенности и свободных рук. Илья наблюдал за ним поверх тонкостенной чашки, прихлебывая самыми мелкими глотками.
– Ох, ваше сиятельство… – начал Чхве, но Андрей нахмурился.
– Давайте-ка проще, уговор?
– Виноват, Андрей Константинович… – кореец еще раз поклонился сидящему графу, сомкнул ладони у груди. – Пожалуйста, позвольте выразить личные соболезнования по утрате брата.
Протасов тоже потемнел лицом. Бросил быстрый взгляд на Харитонова, покрутил в пальцах пустую рюмку.
– Чего уж там, Арсений Гуевич… восемь месяцев миновало. Да и сибиряку ли по своим мертвым плакать?! Но благодарю сердечно…
Дальше Чхве продолжать отчего-то не стал.
Покусывал губу, потирал сложенные ладони и подбирал слова, оставаясь объектом пристального интереса со стороны Харитонова. Наконец, едва Андрей потерял терпение и хотел поторопить, заговорил. Негромко, быстро, но не тараторя.
– Признаться откровенно, Андрей Константинович, вас мы уже какое-то время полагали погибшим в колониях. Да и не только мы, если откровенно говорить дозволите. Вам-то же я самолично грамотки в департамент отправлять сносил, а вот ответных все не следовало, ни передачей, ни пневмопочтой. Даже весточки малой не приходило, а инстанции высокие о положении дел молчали, хоть тресни!
Он бросил быстрый взгляд на стоявшую поодаль жену, и та едва заметно кивнула, предлагая не робеть.