Страница 66 из 96
– Нет, – так же тихо откликнулся Илья. – В прошлой беседе я упоминал исключительно о художественном руководстве. Увы, граф, пока науке не известен механизм записи с инстанта, так что над нами звучат записи обыкновенные. Хотя, насколько я наслышан, иногда в обязанности чрезрубежников входит убеждение умерших исполнителей применить свои таланты здесь и сейчас.
Он снова оглядел высокие потолки, будто собирался найти передающие устройства, через которые лилась музыка.
– Насколько мне известно, – добавил Харитонов, вертя в руках кожаную шляпу, – операция эта трудоемкая и требует массы ресурсов. Но когда хорам клириков подпевает отпечаток великого артиста – впечатление просто потрясающее. Жаль, что только в непосредственном присутствии, ведь пока даже самая тонкая запись на фонограф выдает банальный шум…
Андрей Константинович покивал, одним жестом выразив и признательность за рассказ помощника, и впечатление от его сути. Задумчиво поднес рукоять трости к носу, легко пристукнул, как делал в моменты задумчивости, и медленно продолжил движение в глубины Дома.
Несмотря на невидимые вентиляционные машины, которыми определенно был оборудован Чествование Всеприсутствующих, пахло внутри необычно и не очень свежо.
Чуть позже Протасов еще раз обдумал этот вопрос и решил, с неуместным поэтизмом, что так могли бы пахнуть людские надежды, замурованные в камень; или обманутые ожидания отчаявшихся, всем религиям назло умевших говорить со своими мертвецами, но неспособных коснуться милой руки…
На пресвитерии под белоснежными костяными панно неустанно гудели передающие машины. Вокруг них суетились не меньше дюжины младших прислужников, беспрестанно проверяющих целостность кабелей и исправность прочего оборудования.
Ряды скамей в целле занимали некрофамилиане, не очень много, но достаточно; большинство из них были погружены в себя, то ли ожидая очереди на приложение, то ли размышляя после процедуры.
Однако основная масса гостей Дома копилась у машин, где трое молчаливых комитатуров распределяли людские потоки к аппаратам для приложений. Им ассистировали четверо мортификаторов, напрямую до осуществления таинства еще не допущенных по статусу.
Там, в дальнем конце залы, бесконечным потоком шли приложения. Стоявшие в очереди гости дожидались приглашения, подходили и опускались на особого вида генуфлекторий, потому что время от времени прихожане теряли-таки сознание, как от взаимодействия с Дарами, так и от переизбытка чувств.
Комитатур дожидался, когда гость преклонял колени на специальную скамеечку и брался за поручень, затем читал ему короткую инструкцию, а после чего надевал на голову обруч, в височной части которого крепились два полированных мортинитовых диска. Помогал оправить кабель, уходящий от обруча в принимающую машину. Затем давал разрешение и терпеливо ждал, когда произойдет миг концентрации и отпечатка.
Каждый приложившийся получал благодарность комитатура, ему давали выпить воды из серебряной чаши, а затем мортификаторы протирали обруч, и процедура повторялась.
Раз за разом, день за днем, годы напролет…
Мужчины остановились на почтительном расстоянии от пресвитерия и оглядели машины. Они – и это Харитонов с Протасовым отметили с одинаковым восхищением – оказались собраны с величайшими почтением и аккуратностью.
Шкафы их были украшены тончайшей резьбой по дереву и металлу, многочисленные латунные накладки любовно начищались и сверкали; малейший шов или стык были усеяны сотнями крохотных заклепок, шляпка каждой из которых оформлялась в виде миниатюрного черепа. Все разнообразные дверцы машин исполнялись вручную из дерева самых дорогих пород…
– Что ж, – осторожно прокашлялся граф. – Это… это впечатляет…
– Безусловно, – откликнулся Илья и осмотрелся в поисках кассы. – Однако приступим же к таинству…