Страница 98 из 142
Ясень тряхнул ветвями и из ствола послышался тихий рокот.
— Неужто эти наследники тьмы так далеко забрели на запад? Эдна уничтожила посла теней Чёрды? — Нивертон недоверчиво покосился на оружие, словно оно могло раствориться в воздухе в любой момент, подобно видению, а затем кивнул. — Жаль, что она не всегда принимает такие мудрые решения. Но зачем ты послал Каису в дом волшебника, если колдун давно сгинул?
Вновь внутри дерева что-то тревожно загудело и лицо Нивертона приобрело напряженное выражение.
— Эдна приказала… — поморщив нос эхом повторил страж, и в глазах у него заиграли недобрые огоньки.
Оставив чересчур инициативное дерево потерянно стоять, он вновь рванул по следу со скоростью мацины. Нивертон знал, что от подопечной его отделяет не так много времени, и изо всех сил старался нагнать его. Пока страж мчал по заросшим тропам Мертвого леса, продираясь сквозь непроходимые заросли, солнце успело обогнуть землю дважды и, уже начали сгущаться новые сумерки, окутывая плечи бархатной темнотой. След канул в сумраке, а две ночи без сна давали о себе знать. Хоть тревога подстегивала не хуже раскаленного обуха, несущегося позади, а зелье не давало провалиться в сон, тело чувствовало усталость.
Соорудив факел, Нивертон упрямо бежал по едва заметному следу, словно усталый голодный пес, который почуял аромат свежих обрезок, что мясник оставил дворнягам под деревом. Хоть удача этой ночью витала где-то в округе, она все же минула стража, незаметно ускользнув из его рук в бархатной мгле Мертвого леса. Отпечатки человеческой ноги превратились в звериные и след резко оборвался.
Страж взревел и наотмашь швырнул факел оземь. Пламя заволновалось, столкнувшись с сырой почвой, но маленький огонек еще давал свет, заставляя травинки дымиться и медленно скручиваться от пылкого жара. В голове пульсом отдавалось единственное слово, которым страж мог охарактеризовать себя. «Болван, болван, болван!» Оно билось где-то в недрах раскаленного мозга, кровью закипало в венах и просачивалось сквозь кожу, оставляя на лице соленые разводы.
Нивертон понимал, как стремительно увеличился разрыв между ним и Каисой и как сильно теперь он отстает. Раздражение смешалось с агонией в теле, а дыхание от долгого бега стало громким и тяжелым. Легкие наполнил влажный запах трясины, плесени и затхлого торфа. Эффект бодрствования от зелья троллей медленно слабел. Ноги подкашивались от изнеможения, но давать слабину было нельзя. Потомственный друид давно запретил себе эту роскошь, что доступна человеку.
Издалека послышался всплеск. Не прошло и минуты, как ухо различило отчетливый шорох позади. Спину обожгло чье-то сильное дыхание. Дыхание того, кто-то наконец-то нагнал добычу и приготовился к финальному броску. В кожу будто вонзились иголки, уколами пройдясь по хребту до самых пят. Нивертон обернулся.
Зияя бездонной чернотой, перед ним предстала огромная разверзнувшаяся пасть с громадными саблевидными клыками. Раздвоенный черный язык словно шелковая лента изгибался в зловонном зеве. Страж отшатнулся, и мощные челюсти с хлопком сомкнулись ровно на том самом месте, где мгновение назад стоял друид. Скользкий язык ощутил пустоту, и из пасти раздалось яростное шипение. Вертикальный зрачок дернулся в глазнице и янтарно-изумрудные глаза сверкнули опасным блеском.
Длинное массивное тело кольцами извивалось над головой и мерцало громадной чешуей в тусклом свете угасающего факела. Змея, что предстала перед друидом, оказалась настолько громадной, что хвост тонул в ночной бездне. На первый взгляд можно было оценить ее длину в не менее чем пятнадцать антроф, и лишь духи знали сколько еще скрывалось в кромешной тьме торфяных болот.
— Василиск… — судорожно сглотнул Нивертон попятившись на онемевших ногах.
Зловещее шипение и новый бросок в миг привели стража в чувство. Чудом увернувшись, Нивертон отбежал подальше от смертоносной головы и замахнулся алебардой. Стена из мышц и чешуи врезалась в незащищенное тело. Древко обожгло скулу и страж полетел в болото, сбитый мощным хвостом. Ядовитые клыки сомкнулись на поверхности, заставив друида глубже погрузиться под вязкую гущу.
Воздух в легких заканчивался, но всплыть не получалось. «Химера… Не хватало еще угодить в топи…»
Василиск встал на дыбы и погрузился в болото вслед за шустрым ужином. Мутная вода заволновалась.
Трясина держала не на шутку, не давая вдохнуть воздуха. Инстинктивное движение всплыть лишь погружало глубже, затягивая под топкий зыбкий ил, в котором не было ни света, ни надежды. Вновь оглушительный удар скользкой чешуей. Последний глоток воздуха покинул легкие, и Нивертон вырвался из оков ловушки. Едва не выронив алебарду, он грохнулся на твердую землю и покатился по ней, ранясь об острый топор гергерского оружия. Василиск взмыл из-под черной воды, фонтаном орошая почву вокруг. Он вновь обнажил ядовитые клыки и направился в сторону Нивертона, разинув бездонный зёв. Доля секунды потребовалась стражу, чтобы метнуть алебарду. Послышался хлюпающий звук и пронзительный рев — древковое оружие воткнулось прямо в глотку. Василиск заметался по воде, создавая громадные волны. Факел потух.
Нивертон бросился прочь, едва видя очертания деревьев, но что-то заставило его обернуться. Быть может прекратившийся рев или отсутствие глухого удара о воду громадной мертвой змеи. В мерклом лунном свете все еще виднелся силуэт василиска, который и не думал таять в болотном тумане. Змей закинул голову и резко тряхнул ей. Алебарда грохнулась на землю и проехалась к ногам Нивертона, вспахав огромную рытвину. Змей оскалился, мол «попытайся лучше» и кинулся на окаменевшего стража.
Резкий прыжок в сторону и тело сдавила огромная масса. Длинный хвост сжал в своем плену, царапая острой как бритва чешуей. Крепкие мышцы завязались в узел и смяли стража своей хваткой. Под свинцовой тяжестью казалось, что кровь перестала циркулировать в хрупком теле. Органы спрессовались и больше не существовали по отдельности, а легкие ссохлись до размера кедрового ореха.