Страница 92 из 142
От резкости действий и неожиданной смены реакции по телу побежал холод, намертво сковав разгоряченные мышцы. Силуэт приближался слишком быстро, намного быстрее, чем удалялся несколько минут назад, являя поведение, не присущее стражу. Что-то звериное закралось в движения, сделав их не похожими на человеческие. Пару мгновений Каиса вглядывалась в темноту, пытаясь разобрать образ, а затем стремглав рванула прочь. Она не знала, кто хрипло дышит ей в спину, рыхля тяжелыми ногами стелящийся туман, но была уверена, что это больше не ее учитель.
Чаща густела, словно деревья специально сбивались на пути, не давая дороги. Толстые ветви впивались в тело, кора драла нежную кожу, а мгла колола глаза. Совсем рядом раздалось оглушительное рычание, заставив Каису выжить свой максимум из скорости. Волосы то и дело путались в непроходимой гуще, а прорываться сквозь нее становилось все тяжелее. Боль саднила, подстегивая не хуже кровожадного рыка сзади, а ноги налились свинцом от продолжительного бега.
Каиса понимала, еще чуть-чуть, и нечто настигнет ее. Магию применить никак нельзя — тогда духи присоединятся к этой гонке, из которой нет выхода. Постепенно теряя скорость, девушка в панике виляла, стараясь затеряться среди корявых деревьев, но зверь был все ближе. Еще несколько мгновений и спину обжег яростный рык. Каиса обернулась и перед глазами сверкнула алебарда. Чудом увернувшись, девушка рухнула на согнутое дерево, что тут же обвило ей ногу стволом. Мертвый лес ожил и жаждал крови. Острие рассекло воздух и прошло дерево насквозь, войдя в незащищенную плоть. Каиса с пронзительным криком дернула ногу и, перекатившись, вырвалась из захвата.
Вновь она рванула со всей дури, но от страха и жгучей боли тело едва ли могло бежать. Оно словно начало лениться, желало прекратить эту пытку и поскорее покориться неизбежному кошмару, что неотвратимо настигал. Пока с каждой секундой девушка слабела, преследователь все сильнее крепчал. Тяжелый шаг теперь громче раздавался за спиной, а от него, подобно искре в сухом полудничном поле, разрасталась смерть.
Трава жухла и погибала там, где ступали увесистые сапоги с металлическими пластинами. Земля чахла и сохла под безжизненными стеблями, а нечто все сеяло семя заражения, высасывая даже цвет из ростков, делая их серыми. Деревья скрипели и ныли от гнета его духа, а призраки сгустились над головой, являясь безмолвными свидетелями ужаса.
Сил бежать больше не было. Каиса выхватила меч из ножен и обернулась, приготовившись ко всему. Сбавив шаг и оскалившись длинными острыми клыками, зверь издал животный рык и принялся наступать. Он был отдаленно похож на человека, но лишь комплекцией: продолговатое жилистое лицо с острыми ушами и пламенными горящими глазами было искажено слепой яростью, темно-серая кожа мерцала в ночи серебристым блеском на оголенном мускулистом торсе, увенчанным толстым ремнем с черепом, с которого клочками свисала оборванная ткань, а на темной груди виднелись глубокие перекрестные рубцы, напоминающие рытвины, словно кто-то мощным плугом прошелся по ней, как по влажной земле. Из спины торчали, подобно многочисленным шипам, широкие костяные наросты длиною в палец, напоминающие массивные рога, а в повадках читалась истинно-звериная натура, жаждущая впиться в ослабевшую жертву.
Поигрывая алебардой, чудовище зловеще приближалось, вырастая в размере. Выше любого друида, что когда-либо приходилось встречать Каисе, оно шумно втягивало воздух ноздрями, словно и таким способом пожирало энергию леса, пытаясь заглушить его соками неутолимую жажду. Девушка обмерла увидев, как деревья на пути зверя гнутся в разные стороны, сильнее преклоняясь к земле, как в поклоне. Неужели этого монстра она видела в кристалле? Неужто та тьма, смерть и пустота — это Он?! Гергер!!!
Посмотрев на свой жалкий ксифос, который не был и трети алебарды, львира взмахнула им в ничтожной попытке защититься. Массивное лезвие приземлилось на меч, припечатав его к земле. Острый продолговатый обух воткнулся в живот. Каиса хватанула ртом воздух и рухнула на деревянную рукоять всем телом. Горячая кровь закапала на иссохшую землю. Грубо вырвав из-под львиры алебарду и тем самым повалив девушку в лужу тумана, гергер шагнул к ней и склонился, схватив за горло. Убить тело для него не было основной задачей. Сегодня он лакомится жизнью, что все еще отчаянно бьется в ее венах.
Каиса почувствовала, как силы покидают ее, а на их место приходит пустота, такая мрачная и темная, словно она оказалась в глубоком колодце, где единственный солнечный круг над головой запечатали тяжелой железной крышкой, не давая ни малейшего проблеска света или надежды на спасение. Веки дрогнули, а внутри вспыхнул животный инстинкт, что так долго подавлялся.
«Плевать на наставления Нива, плевать на осторожность! Какой смысл моего скрытого существования, если я даже от смерти себя спасти не могу?!»
В миг перевоплотившись, Каиса вцепилась клыками в серую руку, что высасывала из нее силу. Гергер издал бешеный крик полный ярости, обнажив саблевидные клыки, и его ожесточенное лицо исказилось звериной злобой, в то время как кисть сжала шею так крепко, что львира больше не могла дышать. Каиса знала, что через несколько мгновений яд подействует и держащая ее рука ослабнет, когти больше не будут впиваться в кожу, пуская кровь, и пустота отступит, но секунды шли, а гергер продолжал сжимать горло стальной хваткой.
Судорожно хватая ртом воздух, Каиса пыталась из последних сил вдохнуть, но не получалось сделать ни глотка кислорода. От сильного напряжения перед глазами поплыло и мрачный силуэт убийцы стал мутным, словно их разделяла толща воды, несущая в себе пустой поток, где нет ни энергии, ни существования. Сотрясаясь в агонии, Каиса чувствовала, как разрывается от давления голова, как мучительно жжет в груди и как безумно хочется вновь ощутить ту прохладу в легких, когда влажный ночной воздух щекочет их своей свежестью. Что она без него? Лишь пустая оболочка и только…
Жизнь медленно покидала львиру, но не тело. Пока девушка задыхалась, гергер медленно пил ее, лакомясь последними силами, что были самыми приятным в трапезе. Он намеревался вылакать их все прежде, чем жертва успеет задохнуться. Только так он укрепит свой дух, так станет еще могущественнее и непобедимее, только так излечится от смертельного яда, а тело, что останется после угощения, будет служить черным теням Чёрды.