Страница 42 из 142
Наша магия — победы сталь.
Пресечёт она порока всходы.
Друидэйн — дом наш навсегда.
Не хочу других земель приволье.
Мне милей его души черта
И его свободных вод раздолье.
Я клянусь деревню защищать!
Пусть она во веки неизменна
Между склонов будет процветать,
И земля ее станет нетленна!
Не дадим, мы Друидэйн врагам.
Сохраним мы знания чертоги.
По наследству сыну передам
Трикветр при подходящем сроке.
При подходящем сроке…
— Почему они поют, что Друидэйн омыт морями, если здесь океан? — прошептала Каиса завороженно слушая.
— Потому что эта песня была придумана еще в то время, когда моря омывали эти земли, — сухо ответил Нивертон, прихлебнув из деревянной кружки. — Много веков уже прошло с тех пор.
Все его движения будто выражали угрозу. Сдвинутые брови, напряженные скулы и поджатые губы. Казалось, в нем происходит внутренняя борьба — уйти с львирой на рассвете или ворваться в лесное королевство и перебить там всех. Страж был не из тех, кто забывает и прощает преступления. Он, как никто другой, связан с этим местом, которое зовет своим домом. Его обязанность — защищать Друидэйн любой ценой. И бросить семью в трудный час, сбежав с Каисой, как последний трус, для него было подобно смерти.
В этот миг он ненавидел свои обязанности наставника. Нивертон отдал бы правую руку за возможность поквитаться с Лесным Королем, убившим Альвисса и множество мирных жителей. Он разрывался между долгом и честью, бушующей в нем, подобно океану в шторм. Но, в то же время страж понимал, что эльфы приходили из-за львиры, а значит, лучшая защита для деревни и его подопечной — увести Каису подальше от этих мест.
Песню пели еще долго и пронзительно, подливая драконье пламя в кружки и утирая носы плащами. Казалось, именно в ней сокрыта настоящая жизнь. Друиды знали — когда смерть и война приходят в деревню, нужно возродить то, что оказалось погребено под лязгом мечей и свистом стрел.
Каиса посмотрела в гипнотический омут золотого зелья. Тяжесть, которую она ощущала в груди, саднила и болезненно пульсировала. Словно древесный червь, тоска изъедала раненное сердце, разбившееся впервые. Сплоченные голоса друидов рвали юную душу на мелкие кусочки, заставляя вновь вспоминать весь тот ужас, когда глаза впервые окинули поле боя. Сделав еще один глоток, Каиса почувствовала, как червь на миг прекратил свою трапезу. Он все еще ворочился там, где-то внутри, но уже не причинял боли. Окинув зелье оценивающим взглядом, львира сделала еще пару глотков.
— Мы уйдем на рассвете, — тяжело произнес Нивертон, приняв для себя нелегкое решение.
— Но куда мы пойдем и зачем? — прошептала Каиса, пытаясь найти ответ в холодных глазах, сделавшихся вдруг серыми.
— Судя по тому, что ты видела в кристалле, Солмир очень скоро изменится, — наклонился поближе страж. — И он уже меняется. Пойдем по суше, русалки могут легко напасть на нас, как это сделала Ариэлла. Их магию больше не связывает клятва перед друидами, а значит, законы мироздания уже работают не так, как раньше.
— Я не понимаю, какую роль я играю во всем этом… — недовольно пробормотала львира.
— Ты, Каиса, напрямую связана с происходящим. При твоем появлении в Солмире было знамение, мы нашли тебя благодаря пророчеству Сирры. И твои видения в кристалле подтверждают это.
— Ты знал про мою двойственность? — прищурилась Каиса.
— Знал, — неохотно кивнул страж. — Но я не верю в нее.
— Почему это?
— Ну какая из тебя злодейка, Каиса? — грустно улыбнулся Нивертон. — Вот бегун из тебя получился бы что надо!
— Альвисс хотел отправиться со мной к некроманту, говорил, нужно в воды Правды и Лжи… — вспомнила львира подслушанный разговор старейшины с Сиррой.
— Ты не пойдешь к некроманту, — отрезал Нивертон, переменившись в лице.
— С чего это? — нахмурилась Каиса, недовольно подперев щеку рукой.
— С того, что даже если бы русалки предложили на своих спинах довести нас до этого острова, ты к нему все равно не приблизилась бы, — ожесточенно отчеканил страж.
— Да что там такого?
— Некромант — отвратительное существо, полуживой-полумертвый маг, который за ответ запросит больше, чем даст. Ты не пойдешь к нему, — блеснул глазами Нивертон, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
— А если полететь? — задумалась Каиса, игнорируя буравящий ее взгляд.
— Ты не долетишь даже будь у тебя шесть крыльев, — отмахнулся страж. — И не вздумай вновь убегать. Не пойдешь ты к нему. Я не разрешаю и точка.
— Но Альвисс думал, что это важно… — парировала изо всех сил девушка.
— Старейшина имел много планов, но не все из них я могу назвать разумными, — еле слышно произнес Нивертон, вспоминая последнее собрание.
— Но Альвисс…
— Его больше нет, Каиса, — жестко отрезал страж, холодно посмотрев на нее. — Смирись с этим.
Львира отвернулась. По щекам опять заструились слезы.
— Моя обязанность — сопровождать и охранять тебя, — добавил Нивертон ей в затылок, но львира едва ли слышала его. Она не понимала слишком много вещей, и правильный выбор оказался для нее так же тяжек, как и для стража. Все равно, что не исполнить последнюю волю умирающего, какой бы абсурдной она ни была.
Соскользнув с бочки, Каиса хотела было уйти, но Нивертон удержал ее за запястье.
— Сядь, — мысленно приказал он ей. Голос громом пронесся в голове, от чего необъяснимый страх закрался под кожу. Каиса, сама от себя не ожидая, послушно села обратно.
— Мы направимся в Эвенгилл, — по ментальной связи продолжал Нивертон, неотрывно смотря ей в глаза.
— К эльфам? Ты спятил? — еле слышно прошептала Каиса, пытаясь мысленно прикинуть, не повредился ли ее дорогой наставник умом во время битвы.
— Что говорилось в пророчестве про Луну? — вновь раздалось в голове.
— Что она скроется от земных глаз… — неуверенно промямлила Каиса.
— А еще? — продолжал буравить он настойчивым взглядом.
— По-моему… птицы смогут ее увидеть и что-то про серп. Не помню точно…
— А теперь сложи два и два, — Нивертон наклонил голову на бок, изучая ее озадаченное лицо.
— Люди не могут, птицы могут… — размышляла Каиса, прожигая взглядом деревянный стол. — Значит, если смотреть снизу — не видно, а с неба — видно… Луна в Солмире!