Страница 100 из 142
Глава 35. Хищный фроурекс
Каиса плавно летела над лесом среди беспокойного призрачного царства. Несмотря на опасное соседство, она не чувствовала ни капельки страха, что нельзя было сказать о гноме, зажатом между ее челюстями. Вот кому пришлось очень несладко! Попискивая от страха, малыш зажмурился изо всех сил, но и это не придавало ему храбрости. Каиса же не обращала на его писки никакого внимания — ей не впервой держать гнома в пасти.
От скуки во время полета, львира порой немного придавливала его челюстями, но лишь в тот момент, когда во время своих завываний гном брал самую высокую ноту, от чего крик превращался в прерывистое «подвывание», и кроха в конце концов начинал подхихикивать, на мгновение забывая о смертельной опасности рухнуть с такой высоты. Несмотря на парадокс, коротышка чувствовал себя спокойнее, когда ядовитые клыки сильнее сжимались на его пухлом тельце.
Причиной переместиться с земли на воздух стали именно топи. Когда Каиса дошагала до болотистой местности, гном предусмотрительно шепнул о возможности встретить василиска, и, выбрав из двух зол меньшее, советовал лететь, что с успехом Каиса и сделала. За густой пеленой призраков обзор оказался закрыт, и как львира ни вглядывалась вдаль, не могла увидеть края леса, над которым всходил румяный рассвет. Зато вблизи все было четко, и вскоре гном пронзительно запищал:
— Снижайся! Скорее снижайся!
Оглядевшись, Каиса заметила странную воронку, тянущуюся непрерывной дугой от неба к земле, словно замерший на месте смерч. Не долго думая, она сбросила высоту и плавно приземлилась на опушке неподалеку от места магического воздействия.
— Видела? — обернулся на Каису выплюнутый на землю гном. — Это место, где волшебник прорвал материю. Хорошо, что нас туда не засосало!
— А что бы тогда стало? — невинно поинтересовалась девушка, успевшая принять человеческий облик.
— Кирдык, — мрачно отрезал гном, вновь вскарабкавшись ей на плечо. — И не было б больше никакой Каисы и никакого Арфи. Меня так зовут, — уточнил он для ясности. — Пошли, дом волшебника рядом. Кстати, а зачем он тебе?
— Ясень мне передал, что лес страдает от магии, а все началось как раз здесь… — попробовала объяснить Каиса. — Нивертона я потеряла, приходится хоть что-то делать, все же лучше, чем сидеть на месте.
— Потеряла или это вас потеряли? — хихикнул гном, лукаво скосив взор на ее лицо.
— Что ты имеешь в виду? — встревожилась Каиса, слегка замедлив шаг.
— Что случится, того не миновать… — с загадочной улыбкой пропел тот, выдержав многозначительную паузу. — Значит, говоришь, фея тебя послала?
— Нет же… Это был… — хотела было возразить Каиса, но ее тут же перебили.
— Ясень, я помню, — улыбка гнома стала шире, обнажив последние три зуба.
— А что за фея, о которой ты говоришь? — сморщила нос львира, пытаясь нащупать зерно правды в достаточно сумбурном диалоге.
— О, — удивленно хмыкнул гном, — ты здесь уже столько дней, и ни разу не слышала о владычице Мертвого леса? Об Эдне Шестикрылой?
— Неа, — небрежно пожала плечами львира от чего гном чуть не совершил кувырок назад, вовремя схватившись за ее длинные кудрявые локоны. — Что это еще за Эдна и почему я должна ее знать?
— Она — фея, хранительница Мертвого леса, — терпеливо принялся объяснять тот. — Вредная, хитрая, не хорошая и не плохая. Говорят, вытурила волшебника, чтобы единолично править. И затем же впустила духов в наш мир — они ее союзники.
— Но… — Каиса остановилась и с ужасом уставилась перед собой. — Мне было показано, что это волшебник прорвал материю… А флора не может врать друиду… Это невозможно…
— Врать — не может, — весело пропищал гном, обрадованный мгновенным прозрением. — А показать лишь часть — пожалуйста! Прорвал-то волшебник, а надоумил его кто? Фея!
— А ты откуда знаешь? — скептически возразила львира.
— Мы народ малый, да удалый. Все слышим и везде лазим. Мы повсюду: в пнях, в болотных корягах, в корнях и дуплах. Мы живем где придется и всегда, всегда, — выделил гном слово, — знаем, что творится вокруг.
— И что ты еще знаешь про эту фею? — изогнула бровь Каиса.
— Поговаривают, она смерти ух как боится, затем и заключила союз с духами, — заговорчески зашептал гном ей в самое ухо. — Они ей жизнь продлевают, да силы леса пьют, а она им души высылает. Во всем этом огромном лесу нет ни одного предмета, который убить ее может. Уж Эдна об этом позаботилась…
— Даже в доме волшебника? — не поверила львира. — Там-то явно куча всяких магических свитков, зелий да растений…
— Ни одного! — вновь повторил гном, категорично замотав головой. — Мне даже интересно, зачем же тебе такое задание дали…
— Тебе не обязательно идти со мной… — Каиса взяла гнома в руки и плавно поставила обратно на землю. — Вдруг и правда меня опасность поджидает…
— Нет уж, — фыркнул гном. — Как же тогда я другим все расскажу? Мы, гномы, все знать должны. Мы везде и нигде. Сейчас ты сделаешь меня невидимым, а я уж сам разберусь как быть.
— Уверен, что правда хочешь этого? — с сомнением уточнила Каиса. — Ты будешь невидим только не двигаясь.
— Мне и этого хватит, — махнул маленькой ручкой тот. — Делай как обещала!
Каиса присела возле него на корточки и воскликнула:
— Аке́лио!
Гном мгновенно пропал из виду. Некоторое время царила звенящая тишина, а затем откуда-то раздался неуверенный голос:
— Ну что, меня совсем не видно?
— Ага, — кивнула Каиса. — Я без понятия, где ты.
— А так? — гном пробежался по опушке и перед Каисой на миг мелькнула его рыжая макушка, а затем вновь пропала.
— Немножко, — призналась львира и сразу же добавила, — но я говорила, что у заклинания такой эффект!
— Помню, — буркнул гном откуда-то справа. — И так сойдет. Удачи, забияка клыкастая! Береги хвост!
— Не пропади, находчивая мелюзга, — пошутила в ответ львира и, по-доброму улыбнувшись, двинулась прямиком к смерчу.
***
Ухо уловило какие-то глухие звуки. «Шлеп, шлеп, шлеп…» Нивертон поднял тяжелые веки. Сколько пробыл без сознания он не знал, понимал лишь что так же, как и раньше, лежит лицом в болотной грязи и по пояс в воде. Аккуратное «шлеп, шлеп» раздалось совсем рядом. Страж поморщился и с трудом приподнялся на руках. Локти заходили ходуном, не в силах преодолеть нагрузку. Плюхнувшись обратно в вязкое мессиво, Нивертон с остервенением уставился по направлению звуков.