Страница 7 из 70
Глава 7
План созревал медленно, как целебная настойка в тёмном углу кладовой. С каждым
днём я становилась сильнее — не магически, а физически. Чёрствость хлеба и
скудная похлёбка перестали быть наказанием, став просто пищей. Руки, некогда
непривычно тонкие и слабые, теперь уверенно толкли корни и сворачивали
бинты. Я училась. И выживала.
Однажды тётя Зоря, глядя на мои пальцы, ловко разделяющие корень лопуха,
покачала головой:
— Зря они с тобой так... Магия магией, а такие руки —
тоже дар. В деревнях за Бором за такое золотом бы платили.
«Деревни за Бором». Эти слова стали моим компасом. Я начала по крупицам
собирать всё, что могло пригодиться в дороге и после. Горсть сушёных ягод,
лишнюю свечу, клубок прочных ниток — всё это исчезало в потаённом уголке
моего чердака. Даже выменяла у Миры старую, но прочную дорожную накидку на
обещание вышить ей платочек — навык, к моему удивлению, сохранившийся в
мышечной памяти Лоры.
Но самым ценным сокровищем стали знания. Я уже могла прочесть простые рецепты в
книге тёти Зори. Буквы складывались в слова, слова — в предложения. Этот мир
обретал голос. Я узнала, что «драконья подать» — это не метафора, а налог,
который деревни платят шерстью и зерном на содержание драконьей стражи. Что
«Ночной Коготь» — это не просто прозвище, а имя Сивера в его нечеловеческой
ипостаси. И что ритуал Единения — это не просто передача силы, а создание
нерушимой связи, третейской стороной в которой выступает сам дракон.
Мысль об этом вызывала странную тяжесть в груди. Сивер был обманут вдвойне: он
не получил предназначенную ему мою магию, и его внутренний дракон был связан
с ложной хозяйкой. Предательство Дарины было глубже, чем я думала.
Решиться было страшно. Но один случай перевесил все сомнения.
Как-то раз во двор поместья привели мальчишку, сына одного из батраков. Он упал
с повозки, и его рука виделась под неестественным углом. Открытый перелом.
Леди Катарина, которая как раз наведалась в поместье за какими-то вещами,
брезгливо сморщилась:
— Отвезите его к деревенскому костоправу. Нечего
тут кровью пол гадить.
«Костоправ»... В памяти всплыли ужасные истории из учебников по медицине о
таких «специалистах», ломавших кости ещё сильнее. Я не выдержала.
—
Подождите!
Все замерли, уставившись на меня. Я подошла к мальчику, который плакал от боли
и страха.
— Мне нужны две прямые палки, бинты и чистая вода.
Я действовала на автомате, как делала бы это в своём мире. Очистила рану,
аккуратно совместила кость, наложила шину. Руки не дрожали. В глазах тёти
Зори я видела страх, но и одобрение. А вот во взгляде леди Катарины была
чистая ненависть.
— Кто ты такая, чтобы распоряжаться в моём доме? —
прошипела она. — Колдовать вздумала, распутница?
— Это не колдовство, — тихо, но чётко сказала я. — Это помощь. И ему станет
лучше, чем после вашего костоправа.
В ту ночь, сидя на чердаке, я поняла — меня здесь больше не оставят в покое.
Леди Катарина увидела во мне угрозу. Не магическую, а иную —
неподконтрольную силу, знающую себе цену. И с такой угрозой в её мире не
церемонятся.
Побег был назначен на следующую ночь. У меня был самодельный узелок с едой,
накидка, нож для трав и дневник Лоры, завёрнутый в кусок вощёной ткани. Я
смотрела в окно на уходящую дорогу, теряющуюся в чёрной гуще леса. Страх
сковал дыхание. Я не знала, что ждёт меня там. Дикие звери, разбойники,
голод?
Но оставаться здесь, в заточении, под постоянной угрозой расправы, значило
медленно умирать. Умирать, как Лора. Или как Алиса, застрявшая в чужом теле.
Я прикоснулась к холодному металлу ожерелья на шее. Оно больше не жгло. Оно
просто было частью меня. Частью этой новой, чужой жизни, в которой мне
предстояло найти свой путь.
Или погибнуть.