Каюм Дети

3 глава

-Али-

Лед и… долго рассматривал ассортимент бара, остановился на классике: коньяк. Сейчас мне как

никогда хотелось напиться. Помассировал виски, взяв стакан, направился к креслу, которое

стояло возле окна с видом на Москву-реку. Аман улетел сразу же в Лондон, хотел остаться, но

завтра у него было собрание каких-то умных ученых, которое ему нельзя пропустить. Мигель и

Анна воспользовались папиной щедростью, прихватив Ахмета, отправились в Дубай. Я лечу завтра

домой.

Эта поездка в Москву в плане работы была бессмысленной, нужный человек отказался

сотрудничать, тем самым сам, не ведая, подписал себе приговор, осталось только детали

уточнить у отца, какая карающая сила будет против восставшего.

В плане семьи все прошло лучше, чем думал, собрались ради Азамата, именно этого хотел,

когда понял, что все складывается в его пользу и можно в очередной раз объединиться, более

веского повода собраться и не придумаешь.... Хорошо, что мы держимся друг за друга, так

понимаешь, если весь мир будет против тебя, есть люди, которые всегда рядом, каким бы ты не

был. Взять того же самого Азамата. В открытую идет против отца, не боится, живет по своим

средствам, представлениям, возможностям. Иногда я ему завидовал до скрежета в зубах, но

отпускало быстро. Мне тоже хотелось идти своей дорогой, но вот только попав в мир отца,

сокрытый за плотной ширмой от красивой реальности, от близких и родных, уйти из него можно

только одним способом: умереть. Умирать я не собирался, пришлось вникать во все тонкости

теневого бизнеса. Отец не с первого дня мне поверил, как натура слишком подозрительная, Саид

Каюм держал меня довольно далеко от себя, в самой низкой должности криминального мира.

Сколько было удивления, разговоров по этому поводу. Люди просто не понимали его логики. Я

тоже не понимал, но каждый день доказывал ему, себе, другим, что имею свою точку зрения,

имею свои мысли, решения, свои способы разруливать конфликты. Я, конечно, мог просто

терпеливо дождаться момента, когда меня приблизят к верхушке, чтобы законно занять место по

правую руку отца, но это было слишком скучно и все бы меня считали сыном отца. А я хотел

иметь свое имя, чтобы к фамилии Каюм причисляли не только имя Саид, но и Али. И как удивить

пресыщенное общество на сенсации? Правильно, сделать то, что никто не ожидает от тебя и при

этом остаться в тени.

Первый раз пистолет в руки дал мне Абу, в шутку, он даже не был заряжен, я тогда

почувствовал, как металл приятно холодит кожу и мне нравится эта тяжесть в руке. Именно он

научил меня стрелять, сначала по банкам, потом возил в тир и на площадку для стрельбы. Отец

об этом знал, не запрещал, даже как-то со смешком заметил, что было бы неплохо иметь

собственного киллера, тогда многие бы вопросы можно было решить вообще без шума и

посторонних лиц, но меня в этой роли даже близко не рассматривал. А что я? Я намотал на ус

его желания, каждую свободную минуту пропадал в тире, оттачивая мастерство по стрельбе.

Вскоре мог с закрытыми глазами попадать по мишеням, полагаясь только на свою интуицию.

Первое свое убийство, наверное, должен был запомнить, потому что оно было первым. Но

спроси, кто это был, почему именно он – я не вспомню всех подробностей. Это был вроде

конкурент, который отказался подписывать с отцом контракт, выгодный только одной стороне. Он

кричал, он угрожал и ничего не боялся, считая, что за его спиной стоял более влиятельные

сообщники, чем Каюм.

Пока отец думал, как его ликвидировать без шумихи, я педантично изучил жизнь неугодного, я

знал о нем все, вплоть то, что он ел за завтраком и чью жену тайком трахал в гостиничном

номере. Я прислушивался к окружению отца, о чем говорили взрослые дяди, какие прогнозы

давали. Слушал и все запоминал, ждал тайного сигнала, когда нужно было сделать последний

рывок. И вот кто-то обмолвился, что тянуть наказание больше невозможно, иначе все поймут,

что Каюма можно послать далеко и подальше и он ничего не сделает. Это было сказано без

определенной мысли, просто очередное мнение, ведь понимали, на самом деле Саид Каюм никому

не даст спуску, просто чего-то выжидает. Я не стал ждать.

Это было утром, когда на набережной были в основном те, кто занимался пробежкой, финской

ходьбой, плаваньем ранним утром, йогой и прочей ерундой для поддержания тела в тонусе. Я как

хищник выслеживал свою добычу. Иногда люди в себе настолько уверены, что не заботятся о

своей безопасности, поражаешься их безрассудностью, особенно когда неосторожно они переходят

дорогу Каюму.

Всего лишь один точный выстрел между бровями в нужный момент, жизнь человека обрывается,

жизнь перестает иметь ценность. Всего лишь один выстрел разделил мою жизнь на До и После,

это как трансформация. Я никогда не думал, смогу или не смогу, я просто это сделал,

ликвидировал все следы после себя, убрал не нужного человека, с ясной головой скрылся с

места преступления. Душа моя осталась равнодушна к этому шагу, словно это должно было

произойти рано или поздно.

Мучали меня кошмары? Вздрагивал ли я от каждого шороха, думая, что пришли по мою душу? Нет.

Именно в ту ночь отец вызвал к себе и долго, пристально рассматривал меня, словно впервые

увидел, словно до этого не подозревал, какие темные силы, какие демоны были в моей душе.

Такие же, как и в его, только нужен был момент, ситуация, чтобы он увидел себя во мне, а не

в Азамате, как думал.

Я никогда не ревновал, никогда не думал, что смогу выйти на первый план, всю жизнь отец

смотрел на брата, лелеял мечту о том, что именно он станет его отражением. Только вот Азамат

не видел себя в этом жестком мире, пытался приспособиться, но в итоге все отторгал. Ситуация

с Анной и Мигелем окончательно поставила точку в его терзаниях. Только вот папа все еще

цеплялся за надежду вернуть сына на место, а я всегда был рядом, был его опорой и

правой-левой рукой во всех делах.

Наверное, я был психопатом, который не признавался самому себе, что он больной на всю

голову. Не угодных людей убирал тихо, без привлечения внимания, не сразу и понимали, что

обидчика давно нет. Записался на курсы психологии, на всевозможные разветвления данной