Каюм Дети

История "Каюм" 1 глава

1глава

Азамат

Москва никогда не спит, привык к этому, но не сразу. Я смотрел в окно, не видя светящихся

фонарей, не слыша несмолкающий шум города, который проникал сквозь щель евроокон. Как

всегда, погружен в себя, размышляю о том, что скоро будет полноценная весна, которая не

факт, что будет еще теплая. Размышляю о текучке дел на работе, думаю о том, что стоит

упорядочить свою жизнь окончательно.

Медленно отвернулся, не спеша направился в комнату, где было темно из-за задернутых штор на

окнах, на кухне висела всего лишь жалюзи. Снял с себя спортивные штаны, лег на диван,

который под моим весом неприятно скрипнул, замер, прислушиваясь к дыханию рядом. Девушка не

проснулась. Улыбнулся. Она и при пушечном выстреле вряд ли проснётся, но каждый раз, когда

ложился, старался лечь бесшумно.

Прикрыл глаза. Кажется, немного задремал, но проснулся сразу же, когда рядом зашевелилась

Марина. Её дыхание щекотало. Ее губы скользили от мочки уха к шее, язык прокладывал дорожку

к ключницам. Выдохнул сквозь зубы, сжимая кулаки, но не спешил перехватывать инициативу. С

губ сорвался приглушенный стон. Почувствовал кожей ее улыбку на губах. Довольную. Да, она

знала, как доставить мне удовольствие в ненавистной мне прелюдии, поэтому начинала всегда

она, я заканчивал.

Ее руки медленно скользили по плечам, по груди, пальцы замерли в области живота. Потом эти

же пальцы поторопились вниз, тянули простынь в сторону и обхватывали мой возбужденный и

готовый на подвиги член. Сжимает сильнее, чувствует, как плоть под ладонью каменеет, и я

рычу, толкаясь бедрами в иллюзии вторжения в ее нутро.

-Аз, возьми меня! – просит Марина, свободной рукой поглаживая свою возбужденную грудь,

видимо не в силах терпеть истому между ног. Просит, значит нужно исполнять просьбу. Я

подрываюсь на диване, который меня раздражает своим скрипом от каждого движения, ставлю

девушку «раком» и без предисловий вхожу в нее сзади. Стонет. Громко, довольно и сладко. Она

так стонала, что можно было кончить только от этих грудных звуков.

Я сжимаю до покраснения ее задницу своими пальцами и вдалбливаюсь, смотря на стену, вернее

на обои. В углу они уже отошли. Да и вообще не мешало б сделать ремонт. Снять паутину,

выбить пыль, вымыть окна. Как никак на дворе весна… Какие-то бытовые мысли бродят в моей

голове в то время, как наши тела то соприкасаются, то отскакивают друг от друга, и только

из-за того, что я ее держал, вновь сходились в сексуальной гонке наслаждений.

Марина кончила. Она орала, как мартовская кошка, которая жаждала кота. Я дернулся пару раз

и без какого-либо удовольствия излил в нее свое семя. О залете беспокоиться не стоило.

Девушка сама, как огня, боится забеременеть, поэтому пьет таблетки и подумывает поставить

спираль. Мне лично было все равно, что она будет глотать, что будет в себя вставлять, я мог

и презерватив натянуть.

-Аз, ты просто совершенство! – довольно промурлыкала Марина, падая на живот. Я скривил губы

в улыбке, шлепнул ее по ягодице и встал. Соседи, наверное, выдохнули с облегчением, а кто с

разочарованием, когда концерт окончился. Наш секс всегда был шумный, громкий и страстный.

Потом возле подъезда постоянно приходилось ловить на себе недовольные взгляды местных

надзирателей морали, правда внучки некоторых старушек смотрели с похотливым блеском в глазах

и призывно облизывали губки, намекая на желание познакомиться теснее.

Марина уснула. Она, как мужик в теории, после секса сразу проваливалась в сон, у меня сна

ни в одном глазу. Был у меня пунктик, фетиш что ли, после секса принимал душ. Будто смывал с

себя запах похоти, возбуждения и запах чужого тела. Али ржал надо мной по этому поводу,

считал, что я просто не встретил свою девку, от запаха которого бы меня торкало, как

наркомана.

Вода с запахом лайма от геля стекала вниз. Наткнулся взглядом на треснутый кафель в стене.

Странно, год ничего не замечал, а сейчас вижу все косяки, недоделки и меня это раздражало.

Странно было еще то, что я мальчик, выросший в роскоши большого дома, с легкостью уживался с

девушкой на территории сорока квадратов. Я мог себе позволить снять или купить более

престижное жилье, но не хотел прикасаться к деньгам отца. А сам еще не заработал даже на

однушку в Москве.

После представления «убийства» Мигеля Фернандеса, когда выяснилось, что это жестокая

проверка его чувств к сестре, мое мировосприятие всего, что касалось отца треснуло, как

стекло, делясь на две, а вернее на несколько частей. В его безумном взгляде, где пылал

холодный огонь, огонь же в природе горячий, но только отец умел смотреть жарко и холодно

одновременно, я увидел себя, если останусь с ним рядом. Я буду точной его копией, он не раз

мне говорил, что мы с ним похожи. Маленький был - радостно соглашался, подростком –кривил

губы в раздражении, а тогда я испугался. Была единственная мысль-бежать. Если отпустит. Как

ни странно, отпустил, между нами словно стеклянная стена возникла, мы видели друг друга,

могли по губам прочитать слова, но не слышали или не желали слышать друг друга. Отец занял

позицию – да, ты мой сын, но не более того. Я с этой позицией согласился, уехал тайком в

Россию. И не просто в столицу, уехал сначала в родной город матери на Кавказе. Именно в

самолете, летя на историческую Родину, решил скрыть настоящую фамилию. Шестое чувство

подсказывало, что чем меньше буду светиться с фамилией Каюм, тем лучше для меня. Поэтому

взял девичью фамилию матери - Халимов.

-Ты опять не спишь! – на кухню вошла Марина, кутаясь в коротенький халат. Я сидел на

табуретке возле окна, держа в руках кружку с водой. Обнял девушку за талию и притянул к

себе, утыкаясь лицом ей в живот. Она запустила свои пальцы мне в волосы, легкими массажными

движениями гладили по голове. Ради таких простых вещей стоило порвать с прежней жизнью.

Почти порвать. С семьей было невозможно расстаться навсегда. Я любил своих братьев, сестру,

их мужей-жен, детей. Я черт побрал любил и отца. Так же сильно, как и ненавидел

19.09.2018

Весна в Москве- это не шелест молодой листвы над головой, теплого солнца в лицо. Это

холодный ветер с горстками снега и дождя. Это гололед под ногами, и ты думаешь, как бы не