Страница 46 из 157
ретироваться подальше от злого Каюма. Едва только закрыл дверь за спиною, как раздался
оглушительный грохот, звон разбитого стекла. В коридоре сразу же появился Али и, сделав пару
шагов, замер. Мы смотрели друг на друга, и я впервые увидел, как он мне улыбнулся. Видно
слышал разговор.
-Анна-
Зачем он растеребил душу??? Зачем он полез туда, куда не просили? Зачем…Слезы текли по
щекам, а я бессмысленно смотрела в потолок. Петь – тайное желание. Я даже на праздниках дома
не стремилась выступать перед родственниками, только в школе разрешила себе ходить на
вокальный кружок, но от выступлений отказывалась.
Папа всегда категоричен. Его «нет» никогда не оспаривалось, никогда не объяснялось. Он
никогда не менял своего отношения к людям, вещам, темам, принял одну точку зрения, и она
нерушимая.
Стук в дверь. Приподнялась на локтях, поспешно вытирая слезы на щеках. Дверь приоткрылась и
там стоял папа. Слегка растрепанный, с расстегнутой на половину рубашкой, что можно было
увидеть его татуировку на плече, преходящая на грудь. Он сделал несколько шагов и замер,
словно сомневался в правильности своего решения, но все же дошел до кровати и присел,
внимательно рассматривая мое лицо. Вряд ли не заметил мои красные глаза, мои искусанные
губы, мое влажное лицо.
-Ты плакала? – его указательный палец коснулся щеки, потер влагу между пальцами. Вздохнул.
– Анна, я правда желаю тебе только счастья, я не хочу, чтобы ты узнала всю грязь и
несовершенство этой жизни!
-По-моему мой брак с Ричардом показал мне в полной мере несовершенство этого мира.
-Это он один, а там таких недоделанных будут тысяча. Еще фанаты, внимание журналистов,
которые так и будут лезть в личное белье.
-Тебе это не нужно?
-Скажу откровенно, чем меньше мое имя мелькает в прессе, тем лучше для меня. Мне хватило
внимания с лихвой, когда женился Ахмет. Да и сейчас нет-нет да напомнят, что мы косвенные
родственники королевской семьи. А это надо соблюдать правила, это нужно думать, что скажешь,
что сделаешь. Поверь, я бы с удовольствием вернулся в то время, когда был в России и за мною
не было столь пристального внимания.
-Я поняла тебя, папа! Я переживу несовершенство этого мира…- голос дрогнул, в носу противно
защипало.
-Аня! – он обнял меня за плечи и притянул к себе. Уткнувшись ему в шею, слезы сами потекли
из глаз. Он гладил меня по спине, давая возможность выплакать свою самую сокровенную мечту,
которая так и останется мечтой.
-Как ты думаешь, мама была бы против моего желания петь? – это был запрещенный прием. Я это
почувствовала, едва только прозвучал вопрос, а рука на спине напряглась. Он молчал. Кажется,
целую вечность, а я трусливо пряталась в его шеи, боясь посмотреть в глаза и увидеть там
вселенскую тоску. Обхватил ладонями мою голову и отстранил, посмотрев мне в глаза ничего
выражающим взглядом.
-Ты действительно уверена, что это самая заветная твоя мечта?
-Да…
-Хорошо. Я дам тебе возможность мне доказать, что это не блажь, не прихоть и ты готова по
полной программе выложиться ради достижения успеха! – поцеловал в лоб, губы тронула еле
заметная улыбка. Я хотела удержать его, что-то в нем изменилось, что-то словно сломалось, но
в тоже время понимала, что он не даст себя жалеть, что он как всегда все переживет в гордом
одиночестве.
-Папа! – окликнула его возле дверей, он обернулся, держась за ручку. –Я люблю тебя! –
теперь улыбка была четче, глаза вспыхнули мягким огнем.
-Я тоже люблю тебя, малышка!
-Саид-
Вода стекала с головы на плечи, ниже. Я стоял в душе, опустив голову на грудь с закрытыми
глазами. Я хотел выть от внутренней боли, но боль словно изваяние застыло во мне и просто
была. Время лечит? Время притупляет боль? Время…время…Ненавижу! Стукнул кулаком в кафель,
рассекая костяшки до крови. Я загружал себя работой, делами, проблемами. Я пил, курил,
трахал девок и все для того, чтобы внутренняя боль была завалена реальностью. Чтобы я не жил
прошлым, не рвался назад… Судорожно вздохнул, выключая воду.
Смогу забыть? Смогу не искать в других лицах знакомые, до скрежета любимые черты лица? Анна
всегда расковыривала рану в самый неожиданный момент. Я потом после таких разговор неделями
собирал себя по кусочкам, восстанавливая свое душевное равновесие.
Была бы Арина против? Думаю, что нет. И узнай бы она, что я всячески препятствую дочери в
достижение своих мечтаний, убила бы на месте. Ну, как убила… поорала бы, может быть
надулась, отказывая мне в близости. Но разве меня бы это остановило? Ухмыльнулся. Нет. Я
всегда брал ее, когда хотел и где хотел. По желанию или против воли.
Вытерев тело насухо, натянул спортивные штаны и вышел из комнаты, чтобы спуститься в
подвал, где был оборудован спортивный зал с боксерским рингом. Мальчишки часто тут
баловалась. Сейчас тут никого не было. Схватив со стола бинты, намотал на руки, подошел к
груше. Раз удар. В памяти вспыхнула картинка бежавшей ко мне Арины на каблуках с красной
помадой на губах. Два удар. Вот она танцует в клубе. Вызывающая. Сексуальная. Манящая. Три
удар. Вот я держусь от нее подальше, а меня ломает, ломает и точка невозврата поставлена.
Четыре. Вот наша первая ночь. Первый секс. Первый снос крыши, после ничего нельзя будет
вернуть. Контроль потерян и дальше только пропасть. Пять. Шесть. Каждый удар становился все
жестче, все сильнее. Каждый удар вытаскивал из памяти все хорошее, все плохое. Я молотил по
груше, выплескивая все, что внутри: боль, досаду, разочарование, беспомощность. Я молчаливо
вопрошал у своего и ее Бога за что он так поступил с нами! За что?
Упал на колени на глянцевый мат, сгибаясь пополам. Пот тек ручьем по спине. Воздуха
катастрофически не хватало в легких. В груди сильного кололо. Сдохнуть! Вот так, сразу, с
мыслями об Арине!
-Вам плохо?
Твою мать! Я сжал кулаки, медленно поднимая голову. Рядом обеспокоенно стоял Фернандес.
Парень реально был встревожен и в темных глазах не было ни злорадства, ни ехидства. Не
удивительно, что он удрал от своего отца. Слишком человечен был, такие в нашем мире не
выживают, ломаются.
-Насколько я помню, ты приставлен к Анне, а не ко мне, так что нечего изображать няньку