Страница 45 из 157
периодами включающая эмоции для родных.
Кто-то пел. Это было неожиданным. Встал и пошел на звук. Звук привел меня к комнате Анны.
Дверь была приоткрыта, и я увидел девушку сидящей на полу. Она что-то рисовала и напевала
себе под нос. Голос завораживал. В пении он был немного другим, чем при разговоре. Имея
музыкальный слух, понимал, что при хорошем обучении ее голос раскроется во всю полноту. И
тут меня озарило.
Толкнул дверь. Анна вскинула голову и замолчала, нахмурившись смотрела на мое вторжение.
-Я тебя не приглашала! – резко бросила девушка, вновь склонившись над листами.
Проигнорировал ее недовольство, подошел ближе.
-Ты никогда не хотела петь?
-Что? – она теперь удивилась и смотрела на меня как на сумасшедшего.
-Петь. Петь на сцене перед толпой!
-Нет! – отвернулась, потом вообще встала и подошла к окну. Обняла себя за плечи. Почему-то
стало жалко эту красивую девушку, которая по сути была одинокой. Ее одиночество лучшая
подружка. Реальных подруг в жизни Анны не наблюдалось. Я вообще ее не понимал, как так пусто
можно проживать свою жизнь, когда твой папа готов выполнить любую прихоть. Ведь есть
возможность бесконечно путешествовать, слушать интересные курсы, знакомиться с новыми
людьми. Познавать мир вокруг себя. Анне этого не нужно было.
-Тогда, о чем ты мечтаешь? Неужели предел твоих мечтаний – это лежать на полу и
раскрашивать антидепрессивные раскраски??? Анна, каждый человек имеет цель! – я разозлился
не на шутку. Схватил ее за плечи и развернул к себе лицом и даже тряхнул слегка, ее волосы
всколыхнулись. Под прицелом голубых глаз, которые наполнялись слезами, злость уходила и
уступало место какой-то необъяснимой нежности. Ослабил хватку, рука сама метнулась к ее
лицу, ласково провел по щеке. Кожа была мягкой, хотелось почувствовать вкус на губах,
нагнулся, вдыхая ее какой-то сладкий запах. Анна дернулась в моих руках и с ужасом
отпрянула, но держа ее за плечи, далеко не отодвинулась.
-Отпусти меня! Иначе я папе все расскажу! – прошипела девушка, а упоминание папы имело
эффект ледяного душа. Руки разжались, сделал шаг назад. Черт!!! Нужно постоянно себя
одергивать, напоминать себе ради чего я тут нахожусь. Мысли пришли в порядок, дурман от
запаха Анны рассеивался.
-Ну так что там с пением?
-Даже если бы я об этом мечтала, папа никогда в жизни не разрешит мне выйти на сцену!!!
-А ты у него спрашивала?
-Нет, конечно, я заранее знаю ответ, так зачем тешить себя какой-то призрачной надеждой.
Наверное, после этого он меня пристрелит сам. Вряд ли будет вникать в смысл моих слов. Я
понимал, что для мусульманина публичная жизнь – это грех. Тем более шоу-бизнес требовал быть
раскрепощенным, вызывающе сексуальным и свободным от морали. Хоть Каюм и не был в полной
мере последователем пророка, вряд ли у него были свободные взгляды во всех сферах жизни.
Анна упиралась, но больше для вида. И ей было любопытно, это было видно по глазам, что
скажет отец. Мне самому было интересно, как отреагирует Саид на мечту дочери. В кабинете он
оказался в привычном месте, за привычным делом, в привычной позе. При нашем появлении поднял
голову от бумаг и вопросительно изогнул бровь, переводя то с меня, то на Анну выжидающий
взгляд. Мысленно похвалил себя, что успел застегнуть рубашку до прихода в комнату Анны, ибо
даже расстегнутые две пуговицы спровоцировали потемнение в голубых глазах Каюма.
-Она хочет петь! – выпалил на пороге кабинета. Анна задержала дыхание, Саид удивился, что
не сразу взял себя в руки.
-Петь? Никогда не наблюдал особого рвения в этой сфере! – он поднял бровь, откинулся на
кресле, посмотрел на дочь. – Что ты скажешь Анна?
-Я… - девушка растерялась, кажется была испугана вопросом. – Я люблю петь…но как-то не
думала о чем-то серьезном, ибо ты никогда не одобрял шоу-бизнес.
-Я и сейчас его не одобряю. Я даже не представляю, чем могу тебе помочь!
Анна расстроилась. Она сжала губы, в глазах скопилась влага, которая вот-вот прольется. Не
сказав и слова, развернулась и чуть ли не бегом покинула кабинет. Я с сожалением проводил ее
взглядом, а потом гневно повернулся к Каюму. Идиот! Сам просит выяснить, о чем мечтает дочь
и тут же с легкостью ломает ее мечту своим стереотипным мышлением.
-Вам не кажется, что вы не правы!
-Мои решения не обговариваются. Если я сказал нет, значит нет и ничего не изменится!
-А смысл тогда выяснять у Анны, чем она хочет заняться, если в большинстве случаев вы
ничего не одобрите, разве только рассмотрите ее желание выйти замуж и нарожать кучу детишек!
Какое узкое мышление! Какие рамки! Молодая девушка, красивая, интересная, вынуждена себя
прятать под паранджой, скрывать свои мысли, не проявлять никакой инициативы, ибо с рождения
у нее только мнимое право выбора, мнимая свобода! – запал закончился, закрыл рот. И ни
капельки не пожалел, что высказал Саиду все в лицо. Теперь пусть убивает. Судя по звериному
выражению лица, мне сейчас подбирают приговор.
-Ты кажется начинаешь забываться, где находишься и кем являешься!!! – прорычал Каюм,
вставая из-за стола. Мне по-хорошему испугаться, но ничего подобно не было. Я смело смотрел
ему в лицо, даже улыбался, чем бесил этого человека.
-Благодаря вам, я постоянно помню где нахожусь и кем являюсь, но это не меняет ровным
счетом ничего. Я по-прежнему в первую очередь человек, который имеет чувства! И мне искренне
жаль вашу дочь, жаль ее бедную жизнь, жаль ее разбитых желаний. Вы думаете она счастлива в
этом дворце, который больше похож на золотую клетку? Счастлива? Вы ее хоть раз спрашивали об
этом?
-Пошел вон отсюда, пока не пустил пулю в твою башку!!! – Каюм был в ярости, глаза метали
молнии, челюсть напряженно сжата.
-Что, правда глаза колет? – ухмыльнулся, подходя к столу, смотря ему в глаза. – Уж лучше
горькая правда, чем сладкая ложь. И, наконец-то, перестаньте обманываться в отношении
дочери, Анна глубоко несчастная девушка, с глубокими душевными травмами, о которых я могу
только догадываться! И если вы не протянете руку помощи, она сломается, она угаснет, она
просто перестанет быть!
-Вон отсюда! – прошипел Саид, полоснув по мне убийственным взглядом. Решил действительно