Каюм Дети

7 глава

Застегиваю пуговицы на рубашке. Смотрю в зеркало, вижу симпатичного парня без каких-либо

эмоций. Внешне вполне успешный молодой человек, но я знал насколько уродлива его изувеченная

душа, с шрамами от нанесенных ран любви, как и спина, изуродованная ремнем и плеткой.

Папа предлагал «художества» убрать, но я не согласился. Они мне напоминали о том, как я

ошибся в своих чувствах.

Когда мы приехали в Дубай, отец строго предупредил домочадцев не спрашивать меня о том, что

со мною было шесть месяцев. За это я ему был благодарен.

Он приставил за мною охрану и личного водителя, который отвозил и забирал меня из

университета. Впервые работа не спасала. Я мог долго сидеть перед пробирками с жидкостями и

так не прикоснуться к ним. Избегал любое общество, только завтрак и ужин дома вынужден был

терпеть из-за большого количества людей. Как всегда, наши совместные посиделки проходили

шумно, весело, только теперь я за все этим наблюдал со стороны.

Через полтора месяца папа спросил меня, что я думаю по поводу Мадины. Что я о ней думаю? Я

вообще забыл, как выглядит эта девушка. Пожал плечами. Он пытался меня расшевелить, дразнил,

что с принцем в шутку стали поговаривать о свадьбе. Я смотрел ему в глаза, вспоминал с каким

отчаяньем боролся с ним за возможность сделать самостоятельный выбор. Он даже потерял дар

речи, когда от меня услышал согласие на свадьбу с Мадиной. Странно посмотрел, потом сообщил,

что поговорит с принцем.

Две недели я каждый день видел Мадину. Мы то обедали в ресторане с папой и ее родителями,

то гуляли с ее сестрами в парке, то выбирались в пустыню семьями. Я старался быть вежливым,

улыбался, но с будущей своей супругой не горел. Порой даже забывал, что она рядом.

Сегодня финальный ужин нашего знакомства, через три дня будет торжественный вечер по поводу

помолвки. Через два месяца сама свадьба.

Спускаюсь по лестнице. Все мои братья с женами, Анна с Мигелем и с отцом ждут уже внизу.

Все пристально меня рассматривают, словно первый раз увидели.

-А тебе идут костюмы, - как-то буднично заметил Азамат. – Мне даже нравится твой галстук.

Похож на мой! – брат оттягивает свою удавку. По цвету одинаковые, но рисунок разный. Али

смеется, Карина показывает мне «ок» из пальцев, Лейла большой палец. Анна подбежала ко мне,

обняла, звонко чмокнула в щечку, затем со смешком стала стирать свою помаду на коже. Папа

ободряюще улыбнулся.

Мы едем в ресторан. Ахмет с Хабибой подъезжают минутой позже. Нас встречает вежливый

администратор с улыбкой, провожают в малый зал, который был только для нас. Конечно, когда

собираются арабские семьи, считай, что это небольшая толпа по количеству людей.

Вечер скучный. Он не традиционный для арабов, потому что присутствуют и женщины, им мужчины

в одном помещении. Женщины семьи Мадины одеты ярком, красиво и богато, в то время, как

девушки моей семьи по-европейски элегантны, платья без излишеств, но с хорошим ценником.

Только Лейла и Хабиба сидели с покрытой головой.

Обсуждают помолвку, уже спорят по поводу, кто будет дизайнером свадебного платья для

невесты, кого приглашать. Правда, в этой беседе больше участвуют близкие Мадины, папа для

видимости вставил пару слов, я молчал, словно меня это не касалось.

Мадина довольна. Счастливо улыбается, примеряет украшения, которые были подарены нашей

семьей. Мне даже кажется, что она хвастается перед сестрами, демонстрируя им дорогие золотые

браслеты, кулоны, серьги. Все показательно восторгаются. Никто не стремился с той стороны

скрыть свою радость от такой выгодной партии, отец Мадины, Икрам, все порывался обняться с

отцом, папа натянуто улыбался и терпел эти пылкие чувства. Он терпеть не мог, когда его без

причины касались, если сам не проявлял инициативу.

-Я рад, что она с нами жить не будет! – с чувством вымолвил Али, когда мы приехали домой,

на ходу стягивая галстук. – Ее семью терпеть каждый день морально не готов! – обнимает меня

за плечи. –Заранее сочувствую тебе, братец! В этом плане я даже рад, что семья Карины

находится в Турции!

-Хорошо, что не в Америке, так почти рядом! – Карина обнимает Али за талию.

-У нас вообще все в России, да еще в Грозном, - Азамат обнимает Лейлу, целует ее в лоб,

ласково улыбаясь.

Я завидую. Люто, почти на грани ненависти, но изображаю ехидную улыбку. Сестра обнимает

меня за талию, отпихивая Али в сторону.

-Все хорошо? –заглядывает мне в глаза.

-Да! – наигранно весело отвечаю. Она хмурится, вижу, что вопрос зреет у нее не только в

глазах, но не успевает его озвучит.

-Аман! – папа зовет меня, шагая в сторону кабинета. Позвали меня одного, а ввалились всей

толпой, он даже не успел открыть рот для возражений, как девушки заверещали.

На разложенном журнальном столике было много бархатных футляров с лейблами известных

ювелирных домов. Даже Али с Азаматом, Мигелем присвистнули от увиденного богатства.

-Да тут целое состояние! – Азамат берет золотой широкий браслет с драгоценными камнями,

крутит в руке. Девушки, как сороки, щебетали над украшениями, ласкали дорогой металл своими

пальчиками, лучезарно улыбались, слепя глаза, как бриллианты, изумруды, сапфиры в свете

ламп.

Папа не удивил. Он всегда дарил украшения, авторские работы по праздникам, просто так мог

заказать в магазине. Мне по сути все равно, чем будут задаривать Мадину.

-Я бы хотел поговорить с Аманом, - подал отец голос, когда волна первого восторга стихла.

Все смутились своих эмоций, гуськом покинули кабинет.

-Пить будешь? – он походит к бару, берет стакан для виски, наливает себе алкоголь,

добавляет лед. Стягивает галстук, кидает его на кресло, следом летит пиджак.

-Нет.

-Как хочешь. Садись, поговорим по душам.

-С каких пор ты заделался психотерапевтом? -  иронично спрашиваю, так же снимая галстук и

пиджак. Сажусь в кресло рядом с окном, папа располагается на софе.

-Мне уже надоело смотреть на твое траурное лицо. Жизнь идет, как бы сильно она нас не

разочаровывала, - отпивает виски. – Аман, я не заставляю.

-А тогда заставлял. Запрещал. Возможно, поступи ты по-другому, я был бы самым счастливым

человеком на свете.