Каюм Дети

Ради чего?  Спрашивается! Ради чего я всем жертвовал???

Делаю шаг назад, отворачиваюсь от Сафины. Смотрю на отца, пытаясь понять, знал он об этом.

Судя по тому, как нервно дергаются губы, он тоже не в курсе.

Я молчу, но на самом деле мне хотелось взвыть от обиды. Не проронив и слова, выхожу из

квартиры, спускаюсь по лестнице, сзади слышу шаги, но меня не стремятся догнать, наоборот,

держат дистанцию.

Выскакиваю из подъезда, озираюсь по сторонам, не знаю, куда мне бежать, чтобы унять

раздирающую боль в груди. Дышу тяжело, часто, почти задыхаюсь, хочу сдохнуть от нехватки

кислорода.

Иду вперед, не видя перед собой дороги, не интересуясь, куда иду, зачем иду. Внезапно

спотыкаюсь и падаю на колени. Желания подняться не возникает, обхватываю голову руками и

тихо скулю. Потому что мне больно. Мне от физических наказаний Нора не было так больно, как

от предательства Сафины.

-Аман! – отец пытается поднять меня, но я вырываюсь, еще ниже опуская голову к асфальту.

Мне плевать, что на нас смотрят люди, мне по фигу, что со стороны моя поза выглядит

странной, сумасшедшей.

-Аман! – меня все-таки заставляют выпрямиться. От слез толком ничего не вижу перед

собой.Папа обхватывает мое лицо ладонями, фиксирует. Сидит напротив на корточках.   –Ни

одна, слышишь, ни одна не стоит того, чтобы по ней рыдали, как сопляки!!! – тряхнул меня.

-Мне больно…

-Предательство закаляет душу, а предателей нужно наказывать и забывать. В твоем случае

стоит просто забыть!!! – он выглядит злым, сочувствия в глазах нет, только темнеют, как

перед грозой.

-Не трогай их! – умоляю. Он скрипнул зубами, губы приподнялись, как у зверя, который готов

был напасть на недруга. Согласно кивает головой, хватает меня за предплечья, поднимает.

Сжимает локоть, тащит к машине. Я покоряюсь его воле. Мне теперь в принципе все равно куда

повезет, что заставит делать. Все равно…

Замечаю возле подъезда Сафину. Она смотрит на меня со слезами на глазах. Непроизвольно

дергаюсь в ее сторону, но рука отца больно стискивает мой локоть. Он открывает заднюю дверь

машины, ждет, когда я займу место, но стою и смотрю на Сафину.

-Аман! В машину! – раздражается папа, а у меня, как дежавю. Только в этот раз я не спешу к

любимой.

Так глупо все сложилось в моей жизни. Чем больше смотрел в карамельные влажные глаза, тем

больнее было внутри, в районе сердца, что-то во мне необратимо умирало. Вера в любовь что

ли? Я думал, что любовь – это сладость, это радость, а оказалось, что это боль,

предательство.

Последний раз взглянув лицо девушки, которое никогда не забуду, сел в машину, заставляя

себя смотреть в затылок водителя. Я чувствовал на себе ее взгляд. Отец сел рядом.

- В отель! – приказывает, потом смотрит на меня. – Завтра летим домой! И это обсуждению не

подлежит, Аман!

-Да, папа. Ты прав, – отрешенно соглашаюсь, отворачиваясь к окну, когда машина тронулась,

чтобы он не увидел моих слез. Теперь мне предстояло научиться прятать свою пустоту,

обманывать близких, убеждать всех, что все в порядке. Самому поверить в то, что все в

порядке.