Каюм Дети

4 глава

Смотрю в потолок. Ночь прошла, я почти не спал. В голове множество мыслей, пытался найти

выход из ситуации. Понял только одно, Сафину я не оставлю.

-Аман! – в комнату робко зашла Анна. Она прикрыла дверь и подошла к кровати, я посмотрел на

нее и грустно улыбнулся. Сестра села на краешек, обняла за плечи и положила голову на грудь.

-Потерпи. Он обязательно тебя поймет, вспомни мою историю, Азамата, даже Али. Мы все

остались в выигрыше! – погладил ее по голове, уткнувшись в макушку.  Во мне не было этой

уверенности, потому что Мигель был не просто каким-то официантом, у него тоже влиятельный

отец, пусть и испанский мафиози. У Карины и Лейлы отцы так же уважаемые люди, с ценностями,

с родословной. Девушки пришли в наш дом не с пустыми руками.

-Боюсь, что в моем случае он не будет идти на уступки.

-Почему? – она поднимает голову и смотрит мне в глаза. – Есть та, которая поселилась здесь?

– тычет пальчиком в грудь в области сердца. Печально улыбаюсь, киваю. –Так познакомь его с

ней, в глубине души папа бесконечный романтик.

-Аня, не идеализируй отца. Вчера он дал мне четко понять, что неродной сын должен исполнять

его волю и приказ не подлежит обжалованью. Иначе расстрел.

-Ты драматизируешь, папа никогда не станет причинять целенаправленно кому-то боль!

-Да? – усмехаюсь, приподнимаясь с кровати. Она смутилась, отвела глаза в сторону. Видимо

вспомнила откуда у Мигеля художественный ожог на спине в области поясницы. Не зная

происхождения этого шрама, который теперь красиво был спрятан за тату, даже в страшном сне

не приснится вся правда.

-Папа просил спуститься тебя к завтраку. Ты же знаешь, как он не любит, когда семья не в

сборе, - Аня встает, подходит к шкафу, смотрится в зеркало, поправляет рубашку. Она

нервничает.

-Он не в настроение? – встаю, быстро заправляю постель, замираю возле сестры.

По-хорошему мне следовало переодеться, папа терпеть не мог, когда по дому ходят в домашней

одежде, типа спортивных штанов и футболок или толстовок. Такая одежда, по его мнению,

пригодна только для спортзала. Он сам всегда был в рубашке и брюках, редко себе позволял

джинсы и футболки, но это если планировал уехать в конюшню.

-Ну, как тебе сказать…Али с Азаматом уже получили за то, что вчера не отправили партнерам

предварительный договор на сделку. Мне тоже влетело, что не занимаюсь дочерью, а думаю о

новой песне, которую недавно прислали для рассмотрения.

-Короче нашел повод придраться. Я понял, -иду к двери, сестра не двигается, поворачиваюсь к

ней.

-Ты идешь в таком виде? – она глазами указывает мне на мятую футболку, на спортивные штаны,

на небритость. Я ранним утром только умылся и совершил молитву.

-А что? Его высочество этого не вынесет?

-Аман! – потрясенно восклицает Анна. Я не жду ее и самостоятельно направляюсь на первый

этаж, даже по дороге взлохмачиваю волосы на голове. Это было по-детски, но сейчас во мне

было чувство протеста, бунтарства.

-Всем доброе утро! –довольно весело всех приветствую. Анна идет следом. Мигель, братья, их

жены словно застыли в детской игре «морская фигура замри», где нужно было отгадать морского

жителя. Вопросительно, недоуменно с нотками страха переглядывались между собой. Я на них не

смотрел. Шел к своему месту, не сводя глаз с потемневшего лица папы. Он медленно скользнул

по мне равнодушным взглядом, подвигал челюстью и вернулся к своему прерванному завтраку, не

сказав и слова.

-Приятного аппетита, папа! – ехидно процедил сквозь зубы, меня хлестанули по лицу злым

взором. Но я выдержал этот зрительный удар, даже иронично улыбнулся.

Беру чайник, наливаю чай, кладу сахар и начинаю со звуком помешивать ложкой в чашке.

Ощущаю, как за столом стало напряженно, нервно, взрывоопасно, но продолжаю смотреть только

на отца. Он держит на весу вилку и нож, медленно переводит на меня опасный прищур. Дерзко

приподнимаю бровь. Мы схлестнулись взглядами: его тяжелый, угрожающий, мой вызывающий,

смелый.

Обстановку спасает появившиеся служанка с мобильным телефоном отца. Он отводит от меня

глаза, берет телефон и через пару секунду покидает столовую.

-Аман, ты самоубийца! – пораженно произнес Азамат, беря стакан с водой. –Что на тебя нашло?

-Видимо решил не отставать от нас, тоже хочет получить выговор! – Али смеется, только глаза

его не смеялись, а очень напряженно меня разглядывали. –Ты головой ударился в утренней

молитве?

-Али! –Карина шипит на братца. –Отстань от него, может он заболел! Аман, - смотрит на меня

ласковым взглядом, - как ты себя чувствуешь, может врача вызвать? Вид у тебя уставший.

-Все нормально, не паникуйте! – улыбаюсь ободряюще, но никто не верит. Я не стал вдаваться

в подробности, допил свой чай и ушел. Сегодня мне предстояло решить много вопросов.

-Аман! – меня окликнули, когда стал подниматься по лестнице. Обернулся. Папа стоял в

стороне кабинета, поправлял пиджак. – Я надеюсь ты помнишь наш вчерашний разговор? – черная

бровь изгибается, губы поджимаются. Я киваю головой с усмешкой.

-Такое не забывается, папа.

-Хорошо. Рад, что ты оказался здравомыслящим. И переоденься, больше не смей выходить в

таком виде! – строго отчитал, взглянув на часы.

Стоял на лестнице, смотрел ему в спину.

Выбор всегда сложно делать, никогда не знаешь правильный он или нет, но только сделав его

ты узнаешь последствия. Поэтому я, проводив отца взглядом, поспешил в свою комнату.

***

-Это неожиданно! –Сафина мнет мои пальцы, тревожно заглядывает в глаза. –Я даже не знаю…как

на такое решиться.

-Я понимаю, что предложение неожиданное, но все-таки я очень хочу быть с тобой…- сглатываю,

понимаю, что слишком мало времени прошло с первой нашей встречи, что о любви говорить сейчас

просто ни к чему. Только вот выбора особо нет да времени тоже.

-Я люблю тебя, Сафи! Любой ответ приму. Если ты согласна, то завтра же улетаем в любую

страну, которую выберешь. Я обещаю тебе, что ты не пожалеешь о том, что выбрала жизнь со

мною. Если нет…значит такова воля Аллаха. Я приму и такой ответ!

-Аман, но почему? Я не понимаю! – она действительно не понимала, а я не объяснял причину

своего предложения уехать из этой страны вдвоем.