Страница 129 из 157
кажется зарождается понимание. Он поймет без слов.
Мы смотрим друг на друга, я поверх головы Амана, мысленно умоляя брата принять эту правду,
смириться с нею. Ахмет дергается назад, сводит брови в одну линию, мотает головой,
закусывает губу.
Первые три дня после прочтения письма, я просто сходил с ума, моя жизнь, моя реальность,
авторитет отца пошатнулся до такой степени, что казалось все рухнет, все превратится в
руины. Но сумел устоять на ногах, сохранить трезвость ума и не наделать глупостей. Поговорил
с отцом, услышал его правду и уверился в ней, ибо понимал, что другой правды для
существующего мира нет.
-Ахмет… - тихо зову его. Он смотрит затравленно, но потом тяжело вздыхает, приближается к
нам.
-У нас есть мы, есть сестра, есть семья, есть отец…Какой никакой, но отец! – смотрю на
старшего брата, он улыбается мне, кивает головой, теребит Амана по волосам. Младшенький
судорожно всхлипнул, отстранился, поднимая на меня свои мокрые глаза. - Помни это, Аман,
цени то, что есть сейчас! – вытираю влагу с его мокрых щек.
-Эй! – раздается звонкий голос сестры. Мы все втроем смотрит на дверь. Анна как уточка
входит, следом идет радостный Азамат, который светился ярче, чем лампы. –Я ж тебе говорила,
что они где-то прячутся в комнате и секретничают без нас! Засранцы! – Анна легонько бьет
Ахмета по плечу. –Почему нас не позвали??? Я между прочим тоже хочу знать секреты!
-Иди ко мне колобочек! – Ахмет пытается обнять сестру, но та обиженно сопит на прозвище и
смешно корчит рожицы, отпихивает руки брата. Аман уже смеется, заключает малышку в объятия,
Ахмет тут же ринулся с другой стороны обхватил сестру, Азамат устроился сзади, накидывая на
себя длинные черные волосы Анны. Мне оставалось как-то всех спереди обнять. Хохоча от этого
клубка, попытался обхватить руками всех сразу, самых родных и близких. Анна смеялась, кто-то
из братьев ее щекотал.
Я поднял голову. На пороге комнаты стоял отец, расстегивая часы на запястье. Он улыбался,
смотря на нашу возню. Встретившись со мною глазами, одобрительно качнул головой, словно
знал, о чем я тут говорил пару минут назад. Хотел его позвать к нам, но он отрицательно
мотнул головой и отошел от двери, направляясь к себе.
-Али! – завопила сестра, целясь в меня маленькой подушкой. Оказывается, пока я
переглядывался с отцом, в моей комнате уже началась битва подушками. И не важно, что нам уже
не десять лет.
Стою перед дверью, нервничаю, в руках подрагивает средней величины букет из красных роз. От
идеи скупить весь магазин отказался, как и от тысячи роз. Это все херня, букеты, кольца,
признания в каких-то чувствах. Все это банально и пошло. Но именно это почему-то ждут все
девушки.
Ахмет сказал, что даже после трех лет брака, когда все притерлось, когда в детской
раздаются детские голоса, когда ты уже примерно понимаешь, о чем думает твоя половина, все
равно последующие годы так же требуют проявить романтику. Он по сей день баловал Хабибу
букетами цветов без повода, признавался в любви каждый день, как совершал молитву, устраивал
ей романтические вылазки за пределы дома без детей.
Я не помню, чтобы папа так относился к маме. Его никогда не было дома, а когда был, то
предпочитал проводить время с нами, не с нею. Хотя если судить по количеству детей, похоже
ему больше нравилось тратить время в спальне, еще на любовницу энергии хватало.
Вот что твердо отложилось в моей голове, впрочем, я догадываюсь, что эта мысль запала у
всех братьев – у нас не будет любовниц, если мы свяжем себя узами брака. Ахмет как-то
признался, что этого он боится больше всего, ибо помнил, как мама плакала, я помнил, как она
прятала покрасневшие глаза. Азамат и Аман были слишком малы, чтобы обращать на такие мелочи
внимания. Мы со старшим братом помнили, но тогда не понимали с чем все было связано.
Иногда я примерял судьбу отца на себя. И понял, что не смог быть таким же амбициозным,
прогрессивным, жаждущий отхватить жирный кусок пирога у жизни по всем фронтам, я, наверное,
только наполовину был его подобием, ибо той жестокости, извращенности мысли в теневом
бизнесе ни у кого не было, кроме отца. Я не понимал его азарта в ломании людей, когда проще
было убить одним выстрелом. Как-то он обмолвился, что этим методом я напоминаю ему его отца.
Стало понятно, что дедушка тоже не был приверженцем душевного издевательства. Такие зачатки
присутствовали в Азамате, он с детства предпочитал ломать игрушки медленно, растягивая
удовольствие, но Аллах отвел его от кривой дорожки. Вряд ли теперь он рискнет своей Лейлой
ради такого сомнительного развлечения. Сядет за стол в офисе, как уготовал отец, и будет
вместе со мною расширять, укреплять влияние империи Каюм. Папа давно вывел бизнес в чистые
воды, видимо предвидел будущее, раз позаботился о наших жизнях в рамках закона.
Последнее время я часто вспоминал нашу совместную деятельность, пока он меня не выпихнул за
порог его закрытой жизни. Что там творилось, мог только догадываться, но последние события,
заказ убийства, похищение Амана, разоблачение прошлого отца - все заставляло меня усиленно
думать, как его выдернуть из этого мира теней и масок, где никто никогда с тобою не будет
откровенен, пряча за спиною нож, который в любую минуту может быть воткнуть в тебя между
лопаток. К сожалению, нормальных идей в голову не приходило.
-Да? – входная дверь распахнулась, я даже отклонился в сторону, чтобы проверить номер, ибо
девушка была смутно похожей на Карину. Она, но не она. Вместо привычного вызывающего взгляда
кошачьих глаз на меня смотрели удивленные зеленые глаза, цвета молодой травы. Вместо
снисходительной улыбки, мне улыбались смущенно, растерянно. Ее руки были перепачканы
краской. Черные волосы скручены в высокую гульку. И тут я начал ржать, разглядывая ее
домашнюю одежду.
-Че реально? – смеюсь, не могу успокоиться, девушка привычно для меня сдвинула брови,
вздернув гордо подбородок. Я ржал, потому что никак не мог даже в фантазиях представить
Карину в майке и шортах с мелким рисунком Микки Мауса. Не, я бы не удивился, увидев на ней
шелковый халатик, кружевной подол ночнушки. Но Микки Маус? Это точно Карина?