Каюм Дети

горящие глаза мстительным огнем, пугает его нехорошая улыбка, словно он рад убийству.

-Уничтожь всю информацию о моем прошлом, Малик, все улики, все документы, все, что касается

гибели Армины и Фарида, так же Арины. Сделай так, словно их не существовало в этой жизни!

Чтоб ни одна падла больше не пыталась меня на этом поймать! – жестко отдает приказ отец, от

его тона мурашки бегут по коже и становится страшно, страшно так сильно, что меня слегка

качает. Хватаюсь за стены. Я слышал каждое слово, пропитанное злобой, где-то на подсознании

понимаю, что диалог между папой и дядюшкой на самом деле самая настоящая правда, а не

выдуманная ложь.

Папа не смотрит на меня, он уверен, что я давно покинул дом, а я все еще стою на месте и

пытаюсь понять, как мне жить с новой правдой. И стоит ли делиться с братьями с этой

кошмарной правдой, так же не понимал.

Мне предстояло сделать сложный выбор, либо все забыть и жить дальше под фамилией Каюм,

словно ничего не случилось, либо совместно требовать правду, ибо братья и сестра тоже имеют

право знать, что случилось в далеком прошлом, когда мы полностью зависели только от одного

человека.

-Али-

-Я думаю тебе стоит просто банально купить охапку красных роз, красивое кольцо в бархатной

коробочке, упасть на колени и попросить выйти замуж! Думаю, сразу не согласится, но оценит

твой порыв! –Ахмет лежит на моей кровати и ржет, наблюдая как я второй час выбираю рубашку,

в которой собираюсь идти к Карине. – Можешь заказать столик в ресторане, попросить

шеф-повара спрятать кольцо в десерте и тут упс!

-Сломала зубы? – рассматриваю себя в зеркале, злясь на самого себя, что веду себя, как

идиот, но возбуждение от предстоящей встречи зашкаливало. И Карина еще не в курсе, что я

сегодня припрусь к ней с серьезными намереньями, папа со скрежетом дал мне адрес девушки,

сказав сразу, чтоб без согласия не возвращался домой.

-Будешь оплачивать восстановление ее улыбки? Боюсь Карина убьет тебя сразу, не дав и

секунды для оправдания!

-Я буду обычно делать предложение, глядя в глаза, на колени падать на собираюсь. Вдруг

испорчу любимые брюки, а их уже сняли с продажи между прочим! – выбираю черную рубашку.

-Ты как на похороны собрался, ей-богу! –Ахмет встает с кровати, идет в гардеробную,

появляется через минуту с драными джинсами и футболкой с изображением влюбленного смайла.

Когда-то именно такой стиль был моим главным пока папа не влез в мой образ, приказав

выглядеть солидно, а не как разпиздяй. Эта роль осталась Азамату.

-Не слишком просто? – с сомнением разглядываю одежду.

-Поверь, увидев тебя в непривычном образе, она поймет, что ты в этих джинсах настоящий,

если, конечно, не нацепишь свою дебильную маску холодности и пофигизма. Будь собой Али, папы

за спиною не будет, так что оглядываться не придется.

-Я никогда на него не оглядывался! – раздраженно хватаю вещи и иду переодеваться в

гардеробную. И чувствую, как расслабляюсь, как по-дурацки улыбаюсь, даже взлохмачиваю свою

идеальную прическу. Подмигиваю себе в зеркале, выхожу обратно в комнату.

-О, на человека похож! – Ахмет показывает два больших пальца и широко улыбается, я улыбаюсь

в ответ.

Открывается в дверь и осторожно заходит Аман. Вчера он приехал с отцом поздно вечером, его

сразу отправили спать, отец настоятельно порекомендовал отдохнуть. Я внимательно

рассматривал братца, а он смотрел в пол, даже не заметил, что мы были в полном составе.

Вопросы никто не посмел задать, ужин прошел в вяло текущем разговоре.

Утром папа с Азаматом уехали на встречу с представителями свадебного агентства, было

обговорено, что к приезду Лейлы и ее родственников должно быть все организовано, свадьбу

планировали сыграть на следующий день в узком кругу близких людей. Огромного торжества от

этой пары никто не ждал. Так вот младший брат в течение дня не показывался на глаза.

-Аман? – Ахмет смотрит внимательно, Аман закрывает дверь и робкое идет на середину комнаты,

словно его вызвали на ковер для наказания или признания. Я с Ахметом переглянулся. Аман

никогда не отличался говорливостью, был больше в себе, интровертом, в школе приходилось

всегда ходить по пятам, дабы никто не обидел. И глядя на меня с Азаматом, никто и не думал

цепляться к ботанику, хотя было видно, что очень хотелось.

-Вы не заняты? – он испуганно смотрит то на меня, то на Ахмета, мнет свои пальцы,

заламывает их и было видно, что его что-то тревожит, гнетет.

-Что случилось? – Ахмет располагающе улыбается, я тоже тяну губы в улыбке, но интуиция

предупреждает, что разговор будет не из приятных. Даже скажу, что я не хочу слышать сейчас

Амана, не хочу знать, о чем он будет говорить.

Он мнется, смотрит на нас затравленным взглядом домашнего щенка и не знает, как начать

разговор. Я делаю два шага в его сторону, замираю на расстоянии вытянутой руки. Смотрю в его

шоколадные глаза, вижу испуг, который жмется где-то в углу сознания, вижу тяжесть правды,

которая гнете его.

-Ты знал, что он убил маму? – шепчет Аман, его вопрос слышу только я, Ахмет нахмурился и

тоже сделал несколько шагов в нашу сторону.

У меня нервно дергается мускул на лице. Вспоминаю первое письмо, которое привело ко

второму, где были фотографии матери с Фаридом, где говорилось о том, что отец убил их

хладнокровно, без сожаления, без права на помилованье. И все из-за того, что те двое любили

друг друга. Но я знал, что все намного глубже, понимал, что отец может мстить своим близким

только по очень веской причине.

-Забудь, Аман! Это не наше прошлое. Это его грехи и не будь ему судьёй. Это не наша история

и мы не имеем право ее толковать и понимать.

-Но она же наша мать… - его глаза наполняются слезами. Какой же он ранимый мальчик, все еще

далек от реалий отца, далек от понимания его сложной натуры, да что говорить, я сам порой не

понимал его поступки. –Я ж ее совсем не помню…не помню. У меня нет даже воспоминаний,

которые есть у вас… - его губы дрожат, а по щекам катятся слезы, но взгляд не отводит.

Я хватаю его за плечи и прижимаю к себе, он обхватывает меня за спину, бьет кулаками по

ней, чувствую, как намокает футболка, вижу непонимающий взгляд Ахмета, но в глубине его глаз