Каюм Дети

произносить каждое слово, видел, как она боролась с собой, чтобы не выкрикнуть свои

обвинения в более грубой форме. Но что-то ломается внутри Марины, из глаз текут слезы,

отчаянье смешивается с дикой злобой, почти с ненавистью.

Ее губы рядом с моими, она впивается в мой рот яростным поцелуем, почти вгрызается, как

хищник в кость. Я мог бы ее оттолкнуть от себя, но терплю, не отвечаю, сжимая зубы. Ее

прохладные руки тут же ныряют  под футболку, скребется ноготками, вдавливаясь в меня своей

грудью, трясь об меня своим передним местом. Каждое ее движение было на грани сдерживаемой

агрессии.

Что-то внутри шевельнулось. Какие-то темные силы подняли свои головы и внимательно смотрели

на наши действия, я с ужасом ощущал, как они потягиваются, разгибают свои затекшие кости,

если у этих сил было тело человека, когда-то я их представлял в виде грозных воинов. Ужас

меня сковывал, не шевелился, не обращал внимания на то, что Марина тащила меня в сторону

дивана.

-Никогда, никогда тебя не отпущу!!! – шептала девушка, торопливо стягивая с меня одежду, а

я стоял истуканом, хаос в душе не позволял мне быстро реагировать на происходящее. – Я люблю

тебя! Только тебя, никакая мусульманская шавка не сравнится со мною!

Эти слова имели эффект ядерного взрыва. Она не назвала имя Лейлы, но именно ее оскорбила, а

за честь любимой девушки на Кавказе могли и убить. Дикий зверь рыкнул во мне, мои руки сами

сомкнулись на шеи Марины, сдерживаемой агрессией припечатал ее к стене, перекрывая доступ

кислорода. Я смотрел сумасшедшим взглядом, дикость первобытного человека забирала контроль

над всем человеческим.

-Запомни раз и навсегда! – свободная рука нырнула за резинку ее пижамных шортиков, коленом

раздвинул ноги шире, чтобы тут же на сухую загнать два пальца в нее. Девушка дернулась в

руке, которая сжимала шею. – Таких как ты только ебут в любой позе, в любое время суток!

Таких как ты всегда будут считать доступными девками и ни о какой семье не подумают с тобою!

Поэтому я ухожу от тебя, но ребенка не брошу! – нажал большим пальцем на опухший клитор и

резко начал его массировать, вызывая на лице Марины гримасы боли и какого-то ненормального

возбуждения.

Сознание кричало мне ослабить хватку на горле девушки, но темные силы шептали сжать

покрепче и трахнуть возле стены, почувствовать себя господином положения. Сейчас перед

глазами стояла просто пелена ярости, злость меня делала глухим, желание уничтожить

оскорбившего человека делала меня слепым, не видел кто передо мною.

Марина дернулась в руках, сжимая бедрами мою руки между ног и простонала, ее пальцы обоих

рук сжимали мое запястье в попытке отодрать от шеи. Резко отошел от нее, убирая руки, она

лихорадочно стала искать точку опоры, держа меня взглядом, который до сих пор горел злостью.

-В платке или нет, у всех девок одинаково между ног! И ты не думай, что, став ее первым,

станешь единственным! – еще звук последнего слова до конца не утих, как влепил ей пощечину,

да такую, что уголок рта надтреснул и из него потекла кровь. Кажется, я теперь начал

понимать отца, когда ярость диктовала мотивы поступков, когда он срывался, причиняя боль

человеку, борясь с диким желанием не уничтожить сразу. Даже в боях без правила не было такой

страшной агрессии, что хотелось убить без сожаления.

Марина рассмеялась, размазывая кровь по губам, подбородку. Она напоминала мне безумную, ибо

смех действительно был какой-то надрывный, истеричный.

-Пытаешься выглядеть рыцарем даже в некрасивой ситуации!! Уходишь к другой, вали!!!

Ребенок??? Нет ребенка! И не было его никогда! Я все выдумала, когда поняла, что у тебя есть

другая!!! – она как ненормальная хохотала, а я злился еще больше, от мысли, что меня так

легко развели, хотелось ей врезать. Врезал. Правда не по лицу, а возле лица в стену, что она

испуганно замолкла и со страхом смотрела на мое искаженное яростью лицо.

-Сука! Какая же ты сука!!! – рука ныла, удар был слишком сильным, скорей всего завтра

опухнет и придется на время забыть про бои. Меня дерет изнутри, пячусь назад, борясь с

желанием свернуть ей шею.

Я выбежал из квартиры. Еще минута, пара неверных слов и Марина могла совсем не дышать.

Холодной воздух огнем ворвался в легкие, аж задохнулся, замерев возле подъезда, не соображая

куда мне идти. Возвращаться в квартиру нельзя, нужно было где-то переночевать, утром забрать

вещи и забыть этот период своей жизни. Впереди меня ждало будущее с Лейлой, где больше

никаких других девок не будет.

Естественно в бегстве забыл в прихожей свой портфель, в кармане джинсов оказалась тысяча и

телефон. Недолго думая, забил в мобильном интернете поиск на хостелы недалеко от дома. Мне

подфартило, адрес ближнего хостела был рядом, администратор скрепя сердце согласился взять

меня без документов. Сейчас главное было выспаться и все проблемы решить на свежую голову.

Восемь утра. Возле подъезда непривычное оживление. Привычная банда бабулек теперь была

разбавлена сотрудниками скорой помощи, полиции. Пожарных только не хватало. При моем

появлении они все сразу замолчали, впервые я не поздоровался, а прошел мимо.

-А вот и он, террорист! – бросили в спину, захотелось обернуться и запомнить того, кто это

сказал, на всякий случай. –Довел бедную девушку своими истязаниями!

Стараюсь не реагировать, захожу в подъезд. Не жду лифт, поднимаюсь по лестнице. Именно

возле нашей двери толпятся люди. Я растерянно рассматриваю столпотворение, не пытаюсь пройти

в квартиру.

-Вот он! – в меня тыкает соседка по площадке, имя которой до сих пор не знаю. Мужчина в

форме выглядывает из-за людей, пробегается цепким взглядом по мятой одежде, по небритому

лицу.

-Гражданин Халимов? – он подходит ко мне, достает корочку и показывает. Читаю: капитан

уголовного отдела. Вскидываю на него удивленные брови, но молчу.

-Давайте пройдем в квартиру! – меня берут под локоть, затаскивают в квартиру, дергаюсь в

комнату, но ведут на кухню. Марины там нет. Я молчаливо спрашиваю капитана, что происходит.

Садимся за стол, монотонно достают бумагу, ручку и начинают объяснять суть дела. От сути у