Жизнь как триллер

Эмилия Разина оказалась жгучей брюнеткой с внушительными формами, чем-то она мне напомнила испанку. Одета Разина была в блестящее платье с разрезами, демонстрирующее ее длинные ноги, волосы она забрала в высокую прическу. На вид ей было около тридцати лет, держалась она гордо, точно сама организовала выставку. Рядом с ней стоял мужчина лет сорока, с которым Эмилия периодически обменивалась какими-то репликами. Как сказала Майя, это и был Егор Краев, женатый писатель, который крутил роман с Разиной.

Елена Блавинская — худощавая светловолосая женщина примерно одного возраста с Краевым — стояла поодаль от парочки и внимательно слушала речь Мещеряковой. В руках у Блавинской был фужер с шампанским, одета она была гораздо проще, чем ее коллеги. Скромный брючный костюм не выглядел эпатажно или вызывающе, напротив, он показывал серьезность и хороший вкус его обладательницы. В отличие от Разиной с Краевым Блавинская ни с кем не разговаривала, она временами переводила взгляд на стену, на которой висела огромная картина Мещеряковой, и внимательно вглядывалась в полотно, точно хотела проверить слова художницы. Было видно, что Блавинской интересна сама выставка, а не общение, как многим из присутствующих.

Остальных гостей Рудовская не знала — очевидно, это были знакомые Мещеряковой, возможно, художники или представители других творческих профессий.

Зато мне один человек показался знакомым. Он стоял вдалеке, держался особняком, но, приглядевшись, я с удивлением поняла, что это мой новый знакомый Олег, интересно, как его по фамилии? Точно знаю, что сын Нины Петровны не назвал ни своего отчества, ни фамилии.

Я шепотом спросила Майю:

— Вам знаком этот мужчина? Вон, стоит вдалеке?

— Нет, впервые его вижу, — покачала головой Рудовская. — А кто это?

— Тоже писатель, — пояснила я. — Знакомый. Он мне о вас и рассказывал.

— Надо же, на вечере современной литературы его не было..

— Он из Санкт-Петербурга приехал, — сказала я. — Как раз сегодня я с ним и познакомилась. Надеюсь, он не знает о моей профессии, иначе вся наша легенда о моей деятельности в качестве художницы отправится в тартарары..

— Ой.. — только и проговорила Майя. — Правда, жутко получится.. А кто ему мог сказать?

— Так, общие знакомые.. — я осеклась.

Олег заметил нас и поспешил в нашу сторону.

— Женя, какая встреча! — воскликнул он, подойдя к нам.

Мещерякова уже завершила вступительную речь, собравшиеся занялись рассматриванием картин.

— Не предполагал, что увижу вас здесь! Вы так резко сбежали сегодня..

— Олег, познакомься, это — Майя Рудовская, та самая писательница, о которой вы сегодня мне рассказывали. — я внимательно наблюдала за реакцией моего «кавалера».

Олег округлил глаза.

— Правда, ваше лицо показалось мне знакомым! — воскликнул он. — Простите, сразу вас не признал, я ведь наблюдаю за вашим блогом, ваш роман превосходен! Я ваш искренний поклонник!

— Благодарю, — улыбнулась Майя. — Мне очень приятно это слышать.

— Я и не знал, что вы знакомы! — продолжал Олег. — Понимаете, как раз сегодня днем я рассказывал о вашей книге Жене.. А вы ведь и не сказали о том, что общаетесь с Майей Рудовской! — обратился он ко мне.

Я улыбнулась.

— Наша встреча произошла совсем недавно, — пояснила я. — Я помогала решать Майе кое-какие рабочие вопросы, а она пригласила меня на открытие выставки. Так и получилось, что мы оказались в галерее.

— Кем все-таки вы работаете, Женя? — поинтересовался Олег. — Ваша тетя ничего не сказала, это какой-то секрет?

— Почему же? — улыбнулась я. — Преподаю иностранные языки, Майя попросила меня позаниматься с ее дочерью Кариной. Никаких секретов здесь нет.

— А, вот оно что! — сказал мужчина. — И много вы языков знаете?

— Огромное количество, — не слукавила я.

Я и в самом деле обладаю превосходными способностями к изучению иностранных языков, любой диалект могу освоить меньше чем за неделю. Без ложной скромности скажу, что знаю все известные сегодня иностранные языки на высоком уровне.

— Еще я работаю переводчиком, — продолжала я. — В общем, я специалист широкого профиля.. Кстати, а вы читали романы Елены Блавинской, Эмилии Разиной, Егора Краева и Алексея Берестова? Наш сегодняшний разговор подтолкнул меня к идее ознакомиться с современной литературой тарасовских писателей, Майя Рудовская рассказывала мне об этих авторах.

— Мне доводилось читать книги Блавинской и Берестова, — кивнул Олег. — Кстати, они же здесь присутствуют! Могу вам рекомендовать роман Блавинской «Гнев валькирии» и книгу Берестова «Яд». Вам должно понравиться!

— Обязательно прочту, — улыбнулась я. — Вы, я вижу, со всеми тут знакомы!

— Нет, что вы, я же недавно приехал погостить в Тарасов, знаком я только с Еленой Блавинской, мы переписывались с ней на форуме современных писателей. Она мне и посоветовала прийти на выставку Мещеряковой — сказала, что полотна художницы заставляют задуматься. Поэтому я решил не терять зря времени и посетить это мероприятие!

— Вот как, — улыбнулась я.

Олег завел разговор с Майей — он расспрашивал ее о книге, которую она написала, восхищался ее литературным талантом. Мне же надо было придумать, как завести разговор с Еленой Блавинской.

Не выпуская из виду свою клиентку, я подошла к Елене, которая стояла напротив полотна под названием «Радость».

— Удивительные работы, не правда ли? — начала я разговор с писательницей.

Блавинская вздрогнула, точно я отвлекла ее от каких-то мыслей, потом посмотрела на меня и улыбнулась.

— Полностью с вами согласна, — проговорила она. — Если честно, я не могу оторваться от этой картины, она словно описывает мой внутренний мир. Только я бы назвала ее по-другому. Это не «Радость», а скорее «Ожидание».

— «Ожидание»? — переспросила я. — Почему?

— Не знаю, само на ум пришло, — сказала Блавинская. — Очень люблю живопись, могу часами разглядывать полотна. Жаль, что сама я никогда в жизни не умела рисовать.

— У вас другие таланты, — заметила я. — Вы — известная писательница, я читала ваши произведения! Честно скажу, не могла оторваться от книги «Гнев валькирии», прочла ее за одну ночь.

— Я очень рада, что вам понравилось! — улыбнулась Елена. — Вы тоже пишете? Или вы художница?

— Ни то, ни другое, — проговорила я. — Я переводчик. Занимаюсь еще репетиторством, но искусством интересуюсь.