Страница 12 из 59
— Да, это было один-единственный раз, — сказала Майя. — Толком я с ней не общалась, просто выразила восхищение ее творчеством, сказала, что мне нравятся ее книги. Она, в свою очередь, похвалила мой роман и призналась, что прочла его с удовольствием. Вроде как я подняла серьезную тему, к которой почему-то не обращаются — слишком она зыбкая. Общество зачастую обвиняет жертв насилия, а вот мужчинам всегда находит оправдание..
— Вы рассказывали о том, что пишете новый роман? — спросила я.
Рудовская кивнула.
— Конечно, а что в этом такого? По-моему, все мои знакомые и подписчики знают, что я работаю над следующей книгой. Да и Блавинская сказала, что с нетерпением ждет мой новый шедевр. Она так и сказала — «шедевр», мне было очень приятно..
— А другие писатели, они как к вам отнеслись? — продолжала расспрашивать я. — Вслух, конечно, они могли петь вам дифирамбы, но наверняка вы бы заметили неприязненное отношение к вам, зависть, ревность?
— Не знаю даже.. — растерялась женщина. — Могу только сказать, к кому я сама испытала неприязнь. Во-первых, к этой парочке позеров — Краеву и Разиной. Признаюсь, они меня злили весь вечер — оба напыщенные, высокомерные, наглые.. развратные. От них так и веяло похотью — я боялась, что они начнут совокупляться на людях. Думаю, меня бы тогда вырвало.. А вот Алексей Берестов показался мне серьезным человеком. Ему на вид лет сорок — сорок пять, он женат на художнице Инне Мещеряковой. Инна на встречу не смогла прийти, она готовила работы к своей персональной выставке, на которую Берестов нас всех звал. Сам Алексей довольно скромный, о своих заслугах он не распыляется, не кричит направо и налево о том, какой он гениальный писатель. Работает в жанре детектива, но это не типичное «бульварное чтиво», а, я даже сказала бы, серьезная современная литература. Я, кстати, начала недавно читать его книгу, называется «Ловушка». Очень необычный слог, читается одновременно и легко, и в то же время язык очень красивый, благородный. Пока я не догадалась, кто преступник, но книга держит в напряжении. Мне кажется, он один из лучших детективщиков, я бы поставила его на одну ступень с Агатой Кристи.
— А Берестов читал ваш роман?
— Еще нет, но он сказал, что его жена читает и ей нравится, — проговорила Майя. — Мне даже страшно давать свою книгу читать такому опытному писателю — он-то уже полно романов написал, а я — только один.. Кстати, я вот рассказываю вам про Берестова и вспомнила, что как раз сегодня состоится открытие выставки Инны Мещеряковой! Начало в шесть вечера, в принципе, мы можем застать там людей, с которыми вы хотите побеседовать. Не знаю, успеем ли к началу, но наверняка мероприятие продлится часа три. Официальная часть займет немного, но потом люди будут общаться в неформальной обстановке. Меня ведь тоже звали, но я не ответила, приду ли, сказала, что все зависит от того, как будет продвигаться работа над новым романом..
— Где назначено открытие выставки? — я посмотрела на часы.
Время показывало без двадцати шесть.
— В картинной галерее «Вдохновение», это находится в центре города. Отсюда, если на такси ехать, то минут пятнадцать, но вечером есть риск попасть в пробки..
— Не будем терять времени, — заявила я. — Постараемся успеть на открытие вовремя..
Какое-то время у нас заняли сборы — Рудовская решила быть при параде, так как открытие выставки — это торжественное мероприятие, в джинсах туда не придешь. К счастью, марафет наводила она недолго, переоделась в вечернее платье и распустила свои волосы. На макияж времени не было, но, на мой взгляд, выглядела писательница шикарно. По сравнению с ней я выглядела «серой мышкой» — повседневная удобная одежда, в которой не было ни намека на торжественность.
— Скажем, что вы — моя знакомая, художница, — заявила Майя. — Художники — народ вольный, ходят в чем хотят, поэтому ваш внешний вид никого не удивит.
— Честно говоря, я ни капли не разбираюсь в живописи, — призналась я.
Рудовская махнула рукой.
— Да никто у вас и не будет ничего спрашивать! — уверенно проговорила она. — Просто ходите по галерее да восхищайтесь картинами Мещеряковой, этого будет достаточно. Выставка-то Инны, поэтому от вас не будут требовать рассказов о вашем собственном творчестве!
Я понадеялась, что так оно и будет, поэтому мы сели в мою машину и поехали по адресу, который назвала мне писательница.
До картинной галереи добрались, к счастью, быстро — в эту сторону сейчас пробок не было. Часы показывали десять минут седьмого, когда мы вошли в помещение, заполненное нарядно одетыми людьми. Галерея была небольшой, зато все стены были завешаны огромными холстами — работами Мещеряковой.
Затрудняюсь сказать, в каком жанре творила жена Берестова, но картины были непонятными, к реализму они не имели никакого отношения. Какая-то дикая смесь красок, наложенных плотными слоями, на некоторых холстах присутствовали иные материалы — нитки, гипс, лоскуты ткани. В центре зала, в окружении толпы приглашенных гостей, стояла женщина лет тридцати — тридцати пяти, в длинном красном облегающем платье, и говорила вступительную речь. Как я поняла, это и была художница Инна Мещерякова. Выглядела она превосходно: идеальный макияж, красивая прическа, со вкусом подобранные украшения. Настоящая красавица, подумала я про себя. Женщина благодарила зрителей за то, что они пришли на ее выставку, и рассказывала о своих картинах.
— Работа над выставкой заняла у меня целый год, — вещала она. — Я задумала серию картин, посвященных эмоциям человека. Они абстрактны, но и наши эмоции не поддаются логике, особенно когда они захватывают и выплескиваются через край. Возможно, смысл картин не сразу становится ясным, чтобы понять мои чувства, нужно внимательно вглядываться в каждую работу. Тогда вы станете испытывать эмоции, и именно эти эмоции позволят вам понять полотна..
Рядом с Инной стоял импозантный мужчина в строгом костюме, который с восхищением глядел на художницу.
Я шепотом спросила Майю, кто это, и Рудовская подтвердила мою догадку: рядом с Мещеряковой находился ее муж, писатель Алексей Берестов. Майя тихо сказала, что на выставку пришли все писатели, о которых она мне рассказывала.