Зона отчуждения

Глава 8

Утром я, Кирилл, Михаил и Арина направились к лагерю. С автоматами наперевес, с изрядным запасом тротила, мы спешили освободить людей, больных, напуганных, уставших и полуголодных.

Лучевая болезнь прогрессировала на глазах. Язвы, проблемы с дыханием. Ужасные головные боли и слабость – результат налицо. Необходимо предотвратить этот беспредел. Мы-то хоть относительно недолго здесь. И то даже я ощущаю определенный дискомфорт. А что говорить о тех, кто тут месяцами живет?

Я искренне верила, что сотрудники правоохранительных органов не заставят себя долго ждать. С такими яркими и красочными видео незаконность действий в лагере была очевидной.

Дождь с самого утра не давал спокойно идти по лесу. Мы, словно сонные черепахи, медленно двигались по огромным лужам разбитой дороги. Пахло сыростью, плесенью и чем-то химическим. Надо отметить, что этот запах нас преследовал постоянно. Возможно, радиационный металлический осадок после дождя стал еще более отчетливым.

Я тайком посмотрела на Кирилла. Он шел быстро, лицо хмурое, напряженное. Ему не хотелось оставлять Марину, но парень прекрасно понимал, что нам никакая помощь и поддержка лишней не будет. А женщинам и детям лучше бы отсидеться в условно безопасном месте. Доктор настороженно всматривался в еще не полностью освещенную Припять. Времени оставалось мало. Рассвет только начинал подниматься над Зоной. Но ждать нельзя. Люди нуждались в качественной профессиональной медицинской помощи.

А после того, как нас чуть не сожгли заживо в чане с радиоактивной водой, неизвестно, что вытворят эти нелюди еще.

— Предлагаю рассредоточиться. Мы с Ариной зайдем со стороны оврага, там удачный подход, охраны мало. А Миша с Кириллом отправятся через забор. Миша знает где. Встречаемся у главного входа. Миша, только, пожалуйста, больше ничего не взрывай. А то все улики сотрешь.

Он молча кивнул мне, и мы отправились в разные стороны. Я посмотрела на Арину. Автомат она держала уверенно. Из робкой бабульки она превратилась в жесткого и опытного сотрудника правоохранительных органов. Настоящий профи. И так искусно все это время маскировалась. Да, у нее есть чему поучиться.

Мы тихо и незаметно прошли через черный ход. Зона еще спала. Только вот после вчерашнего шоу, устроенного Михаилом, было слишком тихо и мирно. Это смущало и настораживало.

Заглянули в логово к Антону. Там было пусто.

«Не сбежали ли они, оставив лагерь пустовать?» – грешным делом подумала я, и мы тут же нарвались на бритоголового.

Арина жестом остановила меня. Применив к нему пару приемов рукопашного боя, скрутила обомлевшего охранника. Такого от поварихи он точно не ожидал.

— Минус один! – улыбнулась Арина, и мы двинули дальше.

Странно, но на руководство лагеря мы так до сих пор и не наткнулись.

Лагерь словно вымер вместе с его административным корпусом. Здесь осталась только охрана.

— Есть еще какие-то оборудованные комнаты? – Я смотрела на нее в растерянности.

Еще вчера лагерь был переполнен шишками из города. А сейчас только бритоголовые. Вид у них был каким-то более живым, человеческим, что ли. Антон перестал их пичкать «запрещенкой», и мозги качков потихоньку занимали отведенное им природой место.

Мы с Ариной растерянно ходили из комнаты в комнату. Я выглянула в окно. Кирилл с Михаилом скрутили еще пару ребят и связали их.

— Здесь что-то не так. Антон не мог скрыться. Он всегда после себя оставляет грязь и кровь. Арина, мне нужно в подвал, к ребятам. – Она кивнула, а я ринулась к нашей ночлежке. Километра три с половиной через лес я преодолела минут за двадцать. Добралась до убежища.

Пролетев несколько пролетов, остановилась в нерешительности. Бочка была отодвинута. Во всей многоэтажке пахло газом и чем-то еще, очень едким и противным. Я оторвала рукав от собственной куртки и, закрыв нос и рот, кинулась к подвалу. Связанные ребята валялись без сознания. Рядом стоял баллон с газом.

Я закашляла и начала расталкивать ребят. Все было напрасно. Мне было их не сдвинуть. Пока возилась с веревками, стала понимать, что теряю сознание.

Кто-то ударил меня по голове. Черные берцы и кривое от злости лицо останутся у меня навсегда в памяти. Это был Антон.

Почувствовала, как это чудовище тащит меня куда-то. Он не особо церемонился. За волосы и тащил. Побриться, что ли, налысо?

Внезапно навалившаяся на меня слабость не давала сопротивляться. Пусть на время, но меня обезвредили. Я закрыла глаза и снова провалилась в какое-то беспамятство.

* * *

Аркадий Петрович и Артем Дмитриевич отправились в Зону отчуждения с группой захвата самовольно, без специальных на то санкций. Лично решили участвовать в операции. Тряхнуть стариной.

На КПП предъявили липовую бумажку. Почти одновременно с группой захвата Иван транслировал репортаж о зверствах Зоны. И отчетливо показывал всех лиц преступной группировки. Это была страховка самовольности офицеров. И стопроцентная гарантия того, что отвертеться от тюрьмы высокопоставленным чиновникам не удастся.

Начальство не очень верило в то, что где-то могут содержаться люди в таких нечеловеческих условиях. Заявлений в полицию не поступало. Ни одного. Вот только какие могут быть заявления, если в этот лагерь только одиночек и принимали. О них некому было позаботиться. Силой привозили в Припять, накачанных наркотой и снотворным. Билет в один конец.

Бритоголовых сразу положили мордой в пол, когда начали штурмовать лагерь.

Все члены преступной группировки были задержаны сразу. Они как раз стояли на взлетной площадке, ожидая вертолета. Да не успели сбежать. Спецназ сработал на опережение. Все члены банды были задержаны. Все, кроме Антона.

Были изъяты деньги и все то, что собиралось в Зоне для нелегальной продажи на черном рынке услуг. Осмотрев весь штаб, сотрудники правоохранительных органов нашли много интересной документации, которой хватило бы на пожизненный срок этим негодяям.

В подвале, в черных пакетах, были обнаружены трупы. Ребята много видели в своей жизни, но это зрелище не доставляло им удовольствия.

— Сорок пакетов, товарищ командир! – отрапортовал Петровичу один из ребят.

— Не трогать! Из города едет оперативная группа. Это их обязанность. Допросы, осмотры и протоколы. Вы свою работу сделали. Пусть сами разбираются, что делать с этими ненормальными.

— Где внучек твой, бабуля? – Генерал смотрел на Клавдию с пренебрежением.