Страница 36 из 64
Я кивнула и, взяв фонарик, начала спускаться вниз по железной лестнице. Внутри было сухо и чисто. На полках стояли банки с соленьями, в ящиках – картошка, лук, еще какие-то овощи.
— Что брать? – крикнула я бабушке.
— Там сушеная колбаса да рыбка вам в дорогу, сало еще завернуто в бочке. – крикнула мне бабушка.
Неожиданные выстрелы на улице застали меня врасплох.
— О, дочка, что там? – Бабушка присела на корточки и закрыла голову руками.
Я пулей выскочила из погреба, отволокла ее в самый дальний угол и спрятала за коробками. Выглянула. Посреди двора сидел окровавленный Антон. Он выл как-то по-звериному. Рядом с ним валялись тела Анатолия и Борзого.
— Где Соня? – рявкнула я.
— Она в доме!
Я кинулась в дом. Девушка лежала под кроватью и плакала. Я помогла ей подняться, и мы вышли на улицу.
Первым делом я попыталась нащупать пульс у ребят. Оба были мертвы. Соня, завидев трупы, разрыдалась еще сильнее. Ошарашенная бабушка вышла из сарая и перекрестилась.
— Как это произошло? – обратилась я к Антону.
— Сам не понял. Бродил по лесу, вас искал с Соней. Сонька чего-то перепугалась, сбежала.. Темно было, не нашел сразу. Вот.. смотри. На меня напали дикие звери. – Он поднял руку и показал две огромные царапины на запястье.
Помнится, Соня говорила, что у костра Антон и незнакомец подрались, он сопротивлялся. По всей вероятности, царапины – это и есть следы борьбы.
Я оглядела руку, но ничего не сказала. Не хотелось, чтобы Антон заподозрил, что мы ему больше не верим. Да и не верили никогда.
Антон продолжал подвывать. Это выглядело у него так театрально и наигранно. Но я не подавала вида.
— Наконец набрел на эту деревню. Здесь всего два двора. Подумал, спрошу, может, кто вас видел. Вы вряд ли пошли бы через КПП. Увидел во дворе Борзого. Ринулся к нему. Тут какие-то уголовники приехали на черном джипе и начали стрелять без предупреждения. Я кинулся на землю и замер, прикинулся мертвым, они сначала выстрелили в Борзого, потом неизвестно откуда взялся еще один мужчина. Я не знаю его. Он попытался подбежать к джипу, но парни сработали на опережение. Они выстрелили ему прямо в голову.
— Где остальные твои друзья?
— Их тоже убили. На дороге ночью поймали мародеры из этой же группировки, по всей вероятности. Орудует какая-то группа уголовников. Они всех здесь держат. Страшнее мародеров. До зубов вооруженные. Бритоголовые качки под наркотой и психотропными веществами. Они готовы сделать все, что угодно. Соня, собирайтесь. Нужно уходить немедленно. Я, когда вас искал, видел лагерь, в котором живут обычные люди. Он совсем недалеко отсюда. Нужно идти именно туда за помощью. Они помогут выбраться из Зоны отчуждения. Там врачи, охрана.
Соня смотрела на него во все глаза и кивала. Мне эта затея не очень нравилась, но оставаться здесь тоже было небезопасно. В этом я с Антоном полностью согласна. Новиков, безусловно, пришлет людей, которые выведут нас из Припяти, но на это нужно время. Да и связаться с ним для начала не помешало бы. Если эти уроды вот так запросто расстреляли двух ни в чем не повинных людей, то они и с нами так же поступят.
— Жень, ты идешь? – Соня смотрела на меня испуганно.
Я кивнула. Отправилась в дом, собрала вещи.
Наблюдала в окно, как Антон ловко запихивает трупы в огромные мешки, и ужаснулась. Его лицо было абсолютно спокойным, движения – уверенными. Такое ощущение, что это не человеческие тела, а мешки с картошкой.
Я поморщилась. Вышла на улицу. Завидев меня, Антон опять попытался изобразить скорбь. Театральное мастерство у него напрочь отсутствовало. Посмотрела на Соню. Она стояла около забора и молчала.
— И куда теперь трупы? – поинтересовалась я.
— Я закопаю. Сосед поможет. – Клавдия стояла в дверях и плакала.
Я взглянула на бабушку и ужаснулась. Она так обыденно об этом говорила, будто здесь каждый день во дворе стреляют, а она трупы потом закапывает, как чеснок зимой.
— А кто вам был Анатолий? – Я подошла к ней и обняла старушку. Я почему-то решила, что внук.
Ее худенькое, все сморщенное личико уткнулось в мою грудь. Она плакала беззвучно.
— Никто, детка. Просто жить ему было негде, вот и приютила. Он мне по хозяйству помогал, а я его от повадок тюремных отучала. Он бездомный. Никого не было у него.
Я обняла старушку, мы с ней простились и двинули в путь. Нужно было добраться до ночи. Ускорились. Начал моросить противный мелкий дождик. Я видела, как Соня незаметно смахивает навернувшиеся слезы. Наблюдала за Антоном. Он был спокоен и суров. Каждый думал о своем.
Через несколько минут показался высокий железный забор. По всему периметру стояли люди. На мирный лагерь это совсем не было похоже. Собаки и вооруженная охрана меня изрядно смутили. Напряглась и Соня.
— Чего вы испугались? – удивился Антон. – Здесь все легально. Люди по доброй воле работают. Охрана нужна. Вы же видели, что творится на улицах. Убивают мирных граждан.
Антон подошел к воротам и громко постучал. Через несколько минут один из бритоголовых вышел и впустил нас.
Мрачность и тишина. Ничего общего с картинками на сайте. Люди сидели за большим дубовым столом и ели лапшу быстрого приготовления. Без воды, сухие брикеты. Выглядели они соответственно – изможденными и усталыми. Ха! Кажется, нам откровенную лапшу на уши навешали. Только вот лучше пока делать вид, что я вымоталась и ничего странного не замечаю. По собственному желанию работают – так тому и быть. При всей моей выучке с такой толпой вооруженной охраны, да без огнестрела, я не справлюсь. Нас с Соней изрешетят очень быстро. А значит.. Наблюдаем, молчим и делаем вид, что мы во все верим.
— Пойдемте, я вам домик ваш покажу! – Антон повел нас в самую глубину двора. – Вот, проходите, гости дорогие. Ваша комната. – Антон расшаркался и впустил нас в убогое помещение.
Не успели мы зайти, как дверь за нами закрылась, противно звякнув замком.
Я попыталась выломать ее. Это было бесполезно. Помимо замка, снаружи она была еще и подперта чем-то тяжелым. Мы оказались в ловушке.
* * *
За Мариной пришел один из бритоголовых и приказал следовать за ним. Взяв медикаменты, женщина поспешила на помощь. Катя осталась с Кириллом в домике. Сегодня было много несчастных случаев, и они в поте лица весь день оказывали медицинскую помощь обратившимся к ним трудягам.