Зона отчуждения

Я решила выйти на улицу и осмотреться. Мы пришли сюда поздно ночью. Впотьмах буквально влетели в помещение. Самое время было просканировать территорию и прикинуть, как лучше выбираться.

Оставив голубков под надежной защитой железной двери, я вышла. Все те же серое небо и мокрая трава. Было заметно, что дождь лил всю ночь не переставая. Я поежилась и доверху застегнула молнию спортивной куртки. Прошлась. Пустынная улица. Кругом разруха и тоска. Проверила телефон. Сеть почему-то не ловила и здесь, даже спутник.

Посмотрела координаты, записанные Денисом. По моим расчетам, в паре десятков метров отсюда. Я ускорила шаг и наконец нашла ту самую шахту, о которой твердили Денис и Соня. Железные ступени сильно прогнили, но спуститься можно было. Взяв фонарь в зубы, я начала медленно спускаться вниз. Наконец под ногами ощутила сырой, по колено в воде и грязи, пол. Огляделась. Трупа не было. Взяла большую палку и стала шарить ею по воде. Никаких признаков ни живого, ни мертвого человека я не наблюдала. Чертыхнулась и полезла обратно.

Осмотрела все около самой шахты. Никаких следов борьбы. Костра – да! Свежий, еще тлеющий. Окурки с травкой тоже присутствовали. Трупа не было. Сложно было поверить в то, что Антон такой глупый. Этот негодяй давно замел следы. И следующая жертва, по всей вероятности, сама Соня. Зачем ему лишние свидетели?

Я направилась к нашему убежищу. Неожиданно споткнулась обо что-то тяжелое. Пригляделась. В кустах валялась спортивная куртка. Осмотрев ее, обнаружила следы свежей крови. Вывернула карманы. Ничего подозрительного. Несколько сигарет, фонарь. Куртка пахла гарью и сыростью. По всей вероятности, хозяин покинул этот мир навсегда. В кустах вокруг было пусто.

Ноги противно чавкали по грязи. Дороги были размыты. Серость и грязь придавали Припяти, и без того не самой радостной местности, еще большую угрюмость и мрачность.

Я ускорилась и огляделась. Было неприятное ощущение, будто кто-то следит за мной из-за кустов. Я решила немного пропетлять. Побежала трусцой и, быстро свернув в кусты, присела на карточки. И застыла в ожидании. Чутье меня не подвело. Мужчина выскочил на дорогу и нервно огляделся в поисках меня.

Я затаилась и стала наблюдать за ним. Он достал спутниковый телефон вроде моего, подаренного Новиковым, и начал нервно набирать номер.

— Да, я упустил ее. Девчонки с ней не было. Да откуда я знаю?! – Мужчина, грязно выругавшись, отключился.

Я подошла сзади и вырубила его. Затащила в кусты, скрутила веревкой и стала ждать, пока он очухается.

Тот пришел в себя очень быстро – крепкая башка попалась. И удивленно взглянул на меня.

— Не меня потерял, родной? – лучезарно улыбнувшись, спросила я.

Он попытался высвободиться, но веревка только сильнее сдавила его руки-ноги. Небольшая хитрость армейской жизни. Узлы сначала делаешь слабые, противник думает, что сможет выпутаться, но как только начинает усиленно двигаться, потайной узел еще сильнее его связывает.

— Ну и что ты за зверь такой?

Он посмотрел на меня и ухмыльнулся:

— Ничего тебе не скажу!

— Ну и правильно! Я сейчас уйду, а ты сиди и молчи. Только учти, ночь быстро надвигается, почти незаметно. А ты вон какой упитанный. Будет чем поужинать местным зверям. Да, кстати, телефончик я с собой прихвачу. Он тебе ни к чему. Все равно скоро сдохнешь.

Я повернулась и медленно направилась к дороге.

— Стой! Я от Борзого!

— От кого? – Я удивленно уставилась на мужчину. Он жестом попросил подойти поближе.

— От Борзого! Шестерки Антона.

— Так он же в больнице должен быть!

— Нет! И не был! Антон с дружками его почти без сознания выкинули ночью на дороге. Он совсем погибал. Если бы не я, не было бы парня.

— А ты – это кто?

— Да местный. Живу тут неподалеку в деревне. Бабка у меня здесь живет. Дом у нас. Пойдемте к нам. У нас безопасно.

— А вам какое дело до нашей безопасности? Вот уж не поверю в ваши добрые сердца. Говори немедленно, что вам от нас нужно? И с кем, кстати, ты по телефону разговаривал?

— Ничего нам от вас не нужно. Антон нужен. Разговаривал как раз с Борзым. Он и сказал, что Антоху на девку можно приманить. И он скоро объявится. Придет за бабой своей. Разговор к нему. Ведет он себя не по понятиям.

— Ты сидел?

— Было дело!

— И за что?

— По пьяни в драку влез, боксом всю жизнь занимался. В общем, я его слегка приложил, а он на следующее утро и помер. Присел на десятку. Вышел недавно. Родители умерли. Только бабка здесь и осталась. Больше я не нужен никому.

— А что ты еще про этого Антона знаешь?

— Много чего. Да только не мое это дело. Борзому помогу, и все. Валите на все четыре стороны. Хочу жизни спокойной.

Я кивнула:

— Учти, выкинешь что, пожалеешь!

Развязав пленника, повела его к Соне. Оставила у домика и зашла в железную комнату одна. О Денисе я новому участнику этой странной прогулки пока не стала говорить. Парень неглупый. Пусть понаблюдает за нами со стороны. Лишние глаза нам не помешают.

Собственно, в этом я Дениса убедила без особых проблем. Тот понял, что Соня не изъявляет желания идти с ним. К тому же машины у него тоже не было – сказал, что его подкинули в Зону и высадили. Со мной же она в относительной безопасности.

Через несколько минут мы с Соней и новым знакомым подходили к близлежащей деревне.

* * *

Катя смотрела на мать и рыдала. Та лежала на полу, в кухне, вся в крови, избитая пьяным отцом. Мать стонала, но встать самостоятельно не смогла.

Девочка вызвала «Скорую» и ждала приезда медиков. Сегодня отец превзошел себя. Узнав о том, что Катя с матерью уезжают, слетел с катушек.

Катя набирала несколько раз заветный номер своей новой знакомой Евгении, но телефон был вне зоны действия сети. Еще и Марины не было. Соседка работала в поликлинике и, будь она дома, быстро смогла бы оказать первую помощь.

Девушка кое-как подняла мать и умыла ее. Из раны на голове женщины текла кровь. Нос был разбит. На руке кровоподтек. Колени все содраны. Будто он ее таскал за волосы по всей квартире. На ней живого места не было.

— Что с головой, мам?

Женщина попыталась улыбнуться, но не смогла. Только жестом показала на валявшуюся на полу чугунную сковородку.

«Отец запульнул в нее старой чугунной сковородой и, кажется, пробил голову», – подумала Катя, принесла мокрое полотенце и приложила к ране.

— Мама, ты теперь понимаешь, что ехать необходимо? Он или тебя, или меня когда-нибудь убьет.

— Поедем, милая! Куда скажешь! – Женщина смотрела на Катю и кивала ей.