Страница 37 из 81
- Так, Валя, - бросила она деловым тоном, даже не поднимая глаз. - Мы с Эдуардом и ребятами едем на афтепати в закрытый клуб. Нужно дожать их по контрактам на интерьеры. Тебе там делать нечего. Ты выглядишь серым и уставшим, только фон будешь портить. Я вызвала тебе бизнес-класс. Машина уже у входа. Езжай домой, ложись спать.
Она развернулась на высоких каблуках и растворилась в толпе, оставив меня стоять у бетонной стены с пустым стаканом в руке.
Такси действительно ждало меня. Черный, начищенный до блеска седан с кожаным салоном. Я опустился на мягкое заднее сиденье. В машине пахло дорогим ароматизатором и успехом. Но я чувствовал себя выброшенной на обочину старой вещью, которую аккуратно упаковали в красивую коробку, чтобы не портить вид.
За окном мелькали неоновые вывески мегаполиса. Разноцветные огни скользили по моему лицу, подчеркивая каждую глубокую морщину.
- Шеф, притормози у какого-нибудь круглосуточного супермаркета, - попросил я водителя. Голос прозвучал сипло, словно я наглотался стекольной пыли.
- Понял. Через пару кварталов будет большой сетевой, - кивнул таксист.
Машина мягко остановилась у ярко освещенных автоматических дверей. Я вышел под колючий ночной ветер. Внутри супермаркета гудели люминесцентные лампы, заливая ряды продуктов мертвенно-белым светом. Я прошел мимо полок с готовой едой, даже не взглянув на них, и направился прямиком в алкогольный отдел.
В умном доме Инги невозможно было найти нормальное спиртное. Там хранились только пакеты с матчей, какие-то водоросли в порошках и пара бутылок мутного органического биодинамического вина, от которого во рту оставался привкус кислой земли. Мне нужно было что-то крепкое. Что-то, способное заглушить этот унизительный вечер.
Мой взгляд скользил по полкам. В этом обычном, массовом магазине не было моего любимого винтажного коньяка. Не было тех благородных, выдержанных в дубовых бочках напитков, которые я привык неспешно цедить вечерами в своем старом кресле. Были только шеренги одинаковых, дешевых бутылок с яркими этикетками.
Я протянул руку и взял обычный коньяк средней руки, произведенный на каком-то массовом заводе. Тот самый ширпотреб, который я всегда презирал. Эстет, ценитель прекрасного, я стоял у кассы и расплачивался за дешевое пойло, избегая взгляда усталой кассирши. Этот компромисс был окончательным доказательством моего падения.
Квартира Инги встретила меня идеальной, пугающей чистотой. Система умного дома автоматически включила приглушенный свет в коридоре. Встроенные в стены очистители воздуха бесшумно шелестели фильтрами, уничтожая любые запахи. Здесь не пахло ничем. Ни духами, ни едой, ни жизнью. Абсолютный вакуум.
Я стянул с себя этот проклятый итальянский пиджак. Просто сбросил его с плеч, не заботясь о том, что ткань помнется, и швырнул на идеальный белоснежный диван в гостиной. Свобода движений вернулась, но дышать легче не стало. Грудь сдавило тяжелым, ледяным обручем.
Пройдя на кухню, где все поверхности блестели белым глянцем и хромом, я достал из шкафчика стакан. Это был дизайнерский шедевр - асимметричный, с геометрически неправильными гранями. Его было физически неудобно держать в руке, грани впивались в ладонь. Но в этом доме всё было подчинено форме, а не содержанию.
Я свернул пробку с купленной бутылки и плеснул коньяк на два пальца. Не стал греть стекло в ладони, не стал вдыхать букет. Просто запрокинул голову и сделал большой глоток. Резкая, сивушная жидкость обожгла пересохшее горло, заставив меня судорожно закашляться. На глаза навернулись слезы.
Я опустился на жесткий барный стул из холодного металла. Включил локальную светодиодную подсветку над островом. Резкий, безжалостный свет ударил по моим рукам, лежащим на столешнице.
Я смотрел на них, не мигая. Сухая, истонченная кожа. Выступающие узлы синих вен, похожие на переплетенные корни. Россыпь коричневых возрастных пятен. Деформированные десятилетиями работы с твердым деревом суставы пальцев. Я так отчаянно пытался убежать от этих признаков увядания. Я разрушил свою семью, бросил преданную жену, изменил всем своим привычкам, чтобы купить билет в молодость. И что я получил? Я сижу в чужой холодной квартире, пью дешевый коньяк из неудобного стакана, пока моя молодая женщина продает меня производителям гробов.
Желудок, пустой с самого утра, снова свело голодным спазмом. И в эту секунду, усиленная алкоголем, на меня обрушилась ольфакторная галлюцинация.
Мой мозг, уставший от запаха озона и стерильности, внезапно с физиологической яркостью воспроизвел аромат нашей с Анфисой старой прихожей. Я почти наяву почувствовал запах заварного теста и настоящего, густого масляного крема. Те самые четыре эклера из местной кондитерской в Лесных Ключах. Они лежали в порванном бумажном пакете на натертом пчелиным воском паркете. Анфиса принесла их для меня, после тяжелой, двенадцатичасовой смены в поликлинике. А я брезгливо поджал губы и перешагнул через них в своих начищенных туфлях, чтобы не испачкать подошву.
К горлу подкатил тяжелый, удушливый ком. Дыхание перехватило.
Я медленно провел раскрытой ладонью по гладкой, искусственной поверхности столешницы. Холодный композитный камень не отдавал никакого тепла. Он был мертвым.
Больше всего на свете, до ломоты в костях, мне сейчас хотелось почувствовать под подушечками пальцев обычную, шероховатую древесную стружку из моего старого цеха. Хотелось услышать мерное бульканье тяжелой чугунной кастрюли на плите. И тихий, спокойный голос Анфисы. Но путь назад был сожжен. Мой билет в эстетику оказался билетом в один конец, прямо в этот пластиковый, сияющий ад. И я сам, своими руками, оплатил полную стоимость.