Страница 33 из 81
- Анфиса, ты представляешь, - шептала она, активно жестикулируя над чашкой остывшего чая. - Говорят, твой-то Валька допрыгался! Круглый его из ателье выставил. С позором выгнал, прикинь! Сказал, что у мастера руки трясутся и дорогущие заказы он запарывает. А эта его мымра городская вообще его ни во что не ставит, пилит каждый день. Как ты только держишься? Лицо вон какое спокойное, каменное прямо. Я бы уже все окна им побила от злости!
Я слушала ее трескотню, методично протирая спиртом металлическую поверхность манипуляционного столика, и понимала удивительную вещь. Слова Олеси долетали до меня как сквозь толстое стекло аквариума. Мне было совершенно не интересно. Новость о том, что бывший муж потерпел крах в своей новой пластиковой реальности, не вызывала во мне ни злорадства, ни желания пойти его спасать, ни сочувствия. Это была история про чужого, постороннего человека. Мои мысли были заняты другим: как правильно распределить вес на стопу при ходьбе и когда, наконец, сойдет этот проклятый отек.
- Пей чай, Олеся. И не собирай сплетни, у тебя самой от нервов давление скачет, - ровно отвечала я, отправляя использованную салфетку в желтый контейнер для отходов.
А вечера в моей идеально чистой квартире превратились в тренировочный лагерь. Воздух пропитался густым, резким медицинским запахом камфоры, ментола и гепариновой мази. Я садилась на жесткий ковер в гостиной, снимала ортез и смотрела на свою лодыжку. Гематома медленно, неохотно меняла цвета: из пугающе черно-багровой она стала лиловой, затем приобрела грязновато-желтый оттенок, и наконец, начала бледнеть, сливаясь со здоровой кожей.
Я накидывала на ступню плотную резиновую ленту-эспандер и начинала тянуть. На себя. От себя. Влево. Вправо. Каждое движение отзывалось тупым, тянущим сопротивлением травмированных волокон. На лбу выступала мелкая, холодная испарина. Мышцы голени горели ровным огнем. Я до скрипа стискивала зубы и считала повторения. Десять, двадцать, тридцать. Я закачивала сустав, восстанавливая кровообращение, силой заставляя рваные ткани срастаться быстрее и крепче.
В эти одинокие, изматывающие часы я чувствовала себя абсолютно живой. Боль в ноге была честной, понятной, физиологической - в отличие от той вязкой, удушливой фантомной боли от предательства, которая мучила меня в первую неделю развода. Мое тело чинило само себя.
Так пролетел двадцать один день. Три недели тишины, работы и запаха лечебных мазей. Калька с крестиком у заимки Рыжий Камень надежно лежала в металлической шкатулке старухи Бороздовой, ожидая своего часа. Рябиновая палка сначала перекочевала в угол коридора, а потом и вовсе на балкон.
Наступил вечер пятницы.
За окном уже сгустились плотные уральские сумерки, мелкий осенний дождь монотонно барабанил по жестяному карнизу, создавая привычный, уютный фоновый шум. Я сидела в прихожей на низком пуфике. Моя правая лодыжка была абсолютно чистой. Отек сошел полностью, кожа приобрела нормальный цвет, только в районе сустава едва заметно проглядывала бледно-желтая тень - последнее бледное напоминание о ночном падении в лесной овраг.
Я взяла с полки плотные, высокие термоноски. Медленно натянула их на ноги. Затем достала из коробки свои новые, тяжелые треккинговые ботинки.
Левая нога вошла легко. Правая потребовала небольшой осторожности, но как только пятка встала на свое место, я почувствовала абсолютный комфорт. Я потянула за прочные кевларовые шнурки, продевая их через металлические крючки берцев. Затянула туго, до легкого сопротивления кровотоку. Затем завязала двойной, надежный узел.
Я встала с пуфика. Массивная обувь добавила мне пару сантиметров роста и почти килограмм веса на каждую ногу. Я сделала первый шаг по своему идеальному дубовому паркету. Резиновая подошва Vibram издала тихий, плотный скрип. Сустав был зафиксирован намертво. Я перенесла весь свой вес на правую ногу, затем слегка покачалась с пятки на носок. Никакой боли. Никакого предательского подворачивания, мышцы держали каркас. Я стояла на полу так же монолитно, как бетонная свая.
Я сделала несколько широких, пружинистых шагов по коридору. Тело быстро адаптировалось к новому центру тяжести. Я была готова.
Развернувшись обратно к выходу, я остановилась перед своей большой обувницей. Мой взгляд скользнул по рядам начищенной городской обуви. На самой нижней полке стояли они. Мои домашние тапочки. Мягкие, пушистые, бледно-розового цвета. Задники у них давно стоптались, подошва стала абсолютно плоской и бесформенной.
Я смотрела на эти тапочки, и перед моими глазами пронеслись долгие годы брака. Я носила такую обувь постоянно. Она была бесшумной. Я приучила себя ходить по собственной квартире тихо, как бесплотная тень, чтобы не дай бог не помешать Валентину, когда он слушал свой коллекционный виниловый джаз или чертил новые мебельные эскизы. Я была удобной, мягкой и незаметной, как эта растоптанная домашняя обувь.
Я наклонилась и взяла тапочки в руки. Ткань была приятной на ощупь, пахла дорогим кондиционером для белья и домашним уютом. Тем самым уютом, который похоронил меня заживо, а потом был брезгливо отброшен моим мужем ради модной городской эстетики.
Я выпрямилась. Внутри не было ни слез прощания с прошлым, ни театральных вздохов. Мое лицо оставалось абсолютно спокойным.
Я подошла к входной двери, щелкнула тяжелой стальной вертушкой нового замка и вышла на лестничную клетку. В подъезде пахло сырой известковой побелкой и осенним сквозняком. Я сделала три шага к большому металлическому люку мусоропровода. Потянула за грязную железную ручку. Люк с лязгом открылся, дохнув из темной трубы запахом гниющих отходов и пыли.
Я разжала пальцы.
Бледно-розовые пушистые тапочки бесшумно исчезли в черной дыре. Секунду спустя откуда-то снизу, из глубокого подвала, донесся глухой шлепок. Я захлопнула металлическую крышку. Резкий лязг железа о железо прозвучал в пустом подъезде как звук навсегда падающего занавеса.
Вернувшись в квартиру, я тщательно заперла дверь на все обороты. Прошла в гостиную, тяжело ступая новыми ботинками по паркету, и достала из кармана домашних брюк смартфон. Я открыла мессенджер, нашла контакт "Слава Донцов" и быстро, без лишних раздумий и женского кокетства, набрала короткий текст.
"Связки восстановила. Ботинки разносила. Завтра в 07:00 на конечной остановке".