Страница 32 из 81
Глава 15: Сброс старой кожи
Глава 15: Сброс старой кожи
- Вам, наверное, для неспешных парковых прогулок? Отдел для активных пенсионеров и палочки для скандинавской ходьбы у нас на втором этаже, - голос молодого консультанта с модной асимметричной стрижкой источал заученную, гладкую снисходительность.
Он смотрел на меня сверху вниз, явно оценивая платежеспособность и целесообразность траты своего драгоценного времени. Я стояла посреди огромного, залитого резким белым светом зала специализированного аутдор-центра в городе. Мой внешний вид действительно располагал к поспешным выводам. Чтобы добраться сюда утром понедельника на такси, мне пришлось надеть самые широкие и бесформенные джинсы из своего шкафа - только их штанина смогла налезть на раздутую, туго замотанную эластичным бинтом лодыжку. На левой ноге красовался привычный осенний туфель, а на правой - старая, стоптанная кожаная мокасина, у которой я безжалостно смяла задник, превратив ее в подобие шлепанца. В правой руке я крепко сжимала суковатую рябиновую трость, вырубленную Славой Донцовым в лесу.
В своей прошлой, выверенной и стерильной жизни я бы сгорела со стыда, появившись в таком маргинальном виде в дорогом магазине. Меня бы мучила мысль, что обо мне подумают люди. Сейчас мне было абсолютно, тотально все равно.
- Молодой человек, - мой голос прозвучал сухо, ровно и с той самой хирургической точностью, которой я обычно осаживала скандальных или паникующих пациентов в приемном покое. - Мне категорически не нужны лыжные палки. Мне нужны тяжелые треккинговые ботинки. Подошва Vibram или ее жесткий аналог, высокий глухой клапан, надежная фиксация голеностопа для травмированных связок и мембрана Gore-Tex. Размер тридцать девятый, но несите сороковой, будем мерить на плотный термоносок. И заодно покажите флисовые кофты средней плотности.
Снисходительная, дежурная улыбка мгновенно сползла с лица парня, сменившись растерянной деловой сосредоточенностью. Мой медицинский, сухой тон сработал безотказно. Он коротко кивнул и быстро скрылся между высокими металлическими стеллажами, уставленными коробками.
Я медленно, бережно подволакивая ногу и опираясь на палку, прошлась вдоль рядов с экипировкой. Воздух здесь пах совершенно иначе, чем в моем любимом кондитерском отделе или в пропитанном пчелиным воском мебельном ателье Валентина. Здесь густо пахло вулканизированной резиной, химическими пропитками для тканей, новым плотным нейлоном и холодной сталью карабинов. Это был запах функциональности. Запах агрессивной среды и защиты от нее.
Консультант принес три массивные коробки. Я тяжело опустилась на низкий пуфик и начала примерку. Процесс оказался долгим и болезненным. Моя левая, здоровая нога легко скользнула вовнутрь тяжелого, панцирного ботинка из толстого нубука и кевлара. Я плотно затянула шнуровку, чувствуя, как жесткие стенки обуви намертво фиксируют сустав, превращая ступню и голень в единый монолит. Никаких случайных подворачиваний, никаких скольжений на мокрой глине. Это была не изящная городская обувь для красоты или статуса. Это был настоящий, бескомпромиссный рабочий инструмент.
Следом в корзину отправились две качественные влагоотводящие термоводолазки, плотные мембранные брюки табачного цвета, не стесняющие движений, и легкий, анатомический штурмовой рюкзак на тридцать литров с широким поясным ремнем.
У кассы я достала свой потертый кожаный кошелек. Извлекла из пластикового кармашка банковскую карту. Ту самую карту, на которой лежала моя половина наших общих с Валентином многолетних сбережений. Долгие годы эти деньги были нашим неприкосновенным запасом на "черный день", на капитальный ремонт ванной или на новую кухонную технику. Мы привыкли экономить, откладывать, планировать старость. Сейчас я впервые в жизни собиралась потратить внушительную сумму исключительно на свои собственные нужды. Не на уютный быт, не на рубашки мужу, а на свою личную защиту.
- Прикладывайте, - кассир активировал терминал.
Аппарат коротко пискнул, одобряя транзакцию. Я смотрела на выползающий из щели белый бумажный чек и чувствовала странное, звенящее облегчение. Я покупала себе не наряды, чтобы доказать бывшему мужу свою привлекательность или утереть нос его молодой любовнице. Я покупала себе броню для тайги.
На следующий день, во вторник, начался долгий, рутинный и безжалостный процесс восстановления. Частичный разрыв связок не лечится силой воли, молитвами или красивыми лозунгами о начале новой жизни. Физиология требует жесткого времени и дисциплины.
Утром до начала своей смены я спустилась на первый этаж нашей поликлиники, в рентген-кабинет. Мой давний коллега, грузный рентгенолог Аркадий Ильич, долго рассматривал черно-белый снимок на светящемся экране негатоскопа. В темном кабинете густо пахло озоном от аппаратуры и застарелой бумажной пылью. Я смотрела на полупрозрачные очертания собственных костей и ждала вердикта.
- Ну, что я могу сказать, Анфиса Андреевна, - он тяжело вздохнул, потирая седой подбородок. - Кости целы, трещин нет, тут тебе крупно повезло. Но мягкие ткани воспалены катастрофически. Суставная щель расширена. Классическое растяжение второй степени, наружные связки надорваны. Месяц покоя, физиотерапия и жесткий ортез. Иначе получишь хроническую нестабильность сустава, будешь подворачивать ногу на каждой ровной ступеньке до конца своих дней.
Я молча кивнула, забрала влажный снимок и пошла в аптечный пункт на углу здания. Эластичный бинт, спасший меня в лесу, отправился в урну. На его место встал жесткий пластиковый бандаж на шнуровке и липучках. Он намертво блокировал боковые движения стопы, позволяя мне ходить, опираясь на палку, но не рискуя дорвать поврежденные волокна при случайном неловком шаге.
Начались три недели строгого медицинского протокола.
Моя жизнь сузилась до простых, честных алгоритмов, вытеснив из головы все ядовитые мысли о Валентине, Инге и разрушенном браке. Днем я работала в процедурном кабинете. Надевала свой выглаженный бледно-голубой медицинский костюм, аккуратно прятала громоздкий пластиковый ортез под широкой штаниной и методично колола чужие вены. Работа успокаивала, возвращала чувство контроля над реальностью.
Олеся, наш вечно суетливый участковый терапевт, регулярно залетала ко мне в тесную подсобку во время перерывов, принося на хвосте свежие поселковые сплетни.