Страница 26 из 114
Глаза Рода расширяются, и к тому времени, как я вставляю шарик в очередную палочку с предупреждением обращаться с ней осторожно, он все еще ошеломлен. — Ничего подобного...
- Боюсь, что-то в этом роде.
Он опускается на колено рядом со мной и начинает помогать с воздушными шариками, словно очнувшись от оцепенения. ‘ Ладно, немного. Но дело не в тебе.
‘ Справедливо. Мне нравится знать, что это не я.
Мы раздаем воздушные шарики до тех пор, пока у каждого туриста не окажется по одному на конце клюшки, и Бенни выстроит их в ряд у ворот. Вскакивая на ноги, я даю в свисток один хороший гудок. "ВПЕРЕД!"
Это безумие воздушных шаров, которые либо залетают в сетку, как можно дальше от нее, либо, что мне больше всего нравится, лопаются еще до того, как оторвутся от головки клюшки. Дети хорошо повеселились, и к концу у последнего, кто встал, кружится голова от волнения, нас всех хотя бы раз окатили холодной водой, и все счастливы и поддерживают нормальную температуру тела. Мы отправляем их всех к родителям, и на наших лицах написано искреннее облегчение.
‘ Насчет того, что было раньше, - говорит Род, когда мы расшнуровываем бутсы на трибунах после того, как собрали слишком много обрывков водяных шариков, - я думаю, что получилось неправильно. Это определенно не ты. Что бы это ни было, это полностью я.
Я киваю, хотя и не ожидала этого, но комок нервов начинает завязываться в узел у меня в горле. Я имею в виду, это так просто. У нас был момент. Интрижка, подпитываемая растущим напряжением. Такое обычно случается, когда вы смотрите друг на друга пару дней подряд. Почему я нервничаю?
‘ Давненько мы не виделись. … ну, знаешь, с Тали и всем прочим. Он надевает уличные туфли и со вздохом откидывается на спинку скамейки. ‘Многие люди в моей жизни говорили мне, что, по их мнению, лучше всего, но мне нужно разобраться в этом. Шаг за шагом".
‘ Да. Имеет смысл, ’ говорю я, но узлы не ослабевают, даже когда я сажусь рядом с ним и заставляю себя успокоиться. ‘ Послушай, это на самом деле не ... это не обязательно должно быть так глубоко. Я наконец нахожу нужные слова, руки практически упираются в колени. ‘ Мы взрослые. У нас был момент.
Мои пальцы подергиваются. Не так уверена насчет него, но я знаю, что пятница определенно не была просто ‘моментом’. Это был тот секс, который бывает только раз в жизни. На самом деле, такого секса у меня никогда в жизни не было. Возможно, это больше говорит о моем сомнительном вкусе к мужчинам в колледже, чем что-либо еще, и все же я знаю, что это не так. Все было по-другому. Я чувствовала это так, как знало мое тело. Узнала его так, словно знала всю свою жизнь.
Я наблюдаю, как он обдумывает следующее предложение. - Джордан, для протокола. … Я не совсем понимаю, что к чему. Но, типа... может, мы позволим картам выпасть там, где они могут. Понимаешь? Сейчас лето.
‘ Конечно. Этот клубок странных чувств распутывается сам собой – наконец-то, - но что-то все еще держится. Иногда это проявляется как ревность: у меня сжимается в груди, когда я вижу, какие Мэй и Колт, какие люди такие преданные, с такой легкостью. Иногда это тоска, щемящая слеза в уголке моего глаза во время просмотра безвкусного романтического фильма. Но я смирилась с тем, что это не для меня. Пусть карты падают, куда им заблагорассудится. Играем в игру. Независимо от того, как далеко я бегу от работы, лакросса и любых обязательств, я всегда возвращаюсь к игре. Это единственный способ гарантировать безопасный результат. Уверенный результат.
После последнего слова, слетевшего с моих губ, тишина между нами становится оглушительной. Я, наконец, втискиваю ноги в биркенштоки и одариваю Рода улыбкой. Вынужден? Не обязательно. Просто за последние двадцать три года я научился натягивать улыбки.
И все же что-то цепляется за мои ноги и останавливает меня, когда я собираюсь встать. Я открываю рот, снова закрываю. Затем: "Честно?"
- Честно? - вторит Род, приподнимая бровь, осмелюсь сказать, нервно.
‘ Пятница была действительно хорошей. Я хватаю свою сумку и поднимаюсь на ноги. ‘ Но, эй. Дерьмо случается. Как я уже сказал, нет смысла делать это глубоко.
‘ Да. Полностью. Род кивает с излишним энтузиазмом, когда встает, перекидывая рюкзак через плечо.
‘ Я уверена, что это был всего лишь разовый выход, ’ добавляю я, и внезапно начинаю нервничать, тявкая, просто чтобы заполнить тишину. Я действительно ненавижу тишину.
‘О, определенно. Иногда такое случается, когда работаешь с людьми, верно?’ - говорит Род, хотя его глаз бесит это подергивание, которое говорит мне, что он просто стреляет всякой дрянью, чтобы заполнить тишину, так же, как и я. Я не знаю, какой опыт у него был, но могу вам сказать, что обычно я не сплю со своими коллегами.
Он открывает сетчатое ограждение на выходе с поля, чтобы я мог пройти до того, как он последует за мной.
Оказавшись на улице, мы оба почти инстинктивно останавливаемся. Наши взгляды встречаются друг с другом, неуверенные, нервные, с намеком на потребность пятничного вечера. Как бы банально это ни звучало, я попробовала этого человека на вкус, и останавливаться сейчас будет мучительно. Я смотрю на него и практически чувствую его руки на своих бедрах, его губы на моей шее. Я убираю волосы с лица и заправляю их за ухо в надежде, что это движение сосредоточит мои мысли на настоящем, а не на том безумном влечении, которое зажег во мне Род Уилсон.
- Одноразовый, - повторяю я.
- Одноразовый, - соглашается Род с сильным выдохом.