Страница 43 из 56
— Ну вот, все улажено, — удовлетворенно сообщила она, убирая телефон в карман халата. — Будем считать, что это просто несчастный случай. Помните, как вы сказали в нашу первую встречу?
Еще бы мне не помнить, именно тогда я и решила взяться за это расследование.
— Вероника Георгиевна, независимо от вашего решения я продолжу искать убийцу Артемия Белорецкого, — твердо заявила я вместо ответа на вопрос моей, возможно уже бывшей, клиентки. — В соответствии с вашим решением мы прекратим наше дальнейшее взаимодействие прямо сейчас, но, как я уже сообщила, расследование я продолжу. Речь идет об убийстве человека, и я буду содействовать официальному следствию. Вам же с данной минуты я прекращаю сообщать какие-либо сведения о ходе расследования, как и о его результатах.
Лиховцева испуганно посмотрела на меня.
— Нет-нет, что вы, — взволнованно возразила она, — я так не могу. Конечно, я продолжу платить вам, согласно условиям договора. Я ведь тоже хочу узнать, кто его убил, и чтобы убийцу наказали. Простите мне мою минутную слабость. Просто очень уж обидно, я ради него в лепешку расшибаюсь, а он мне такое устраивает.
В своем взвинченном состоянии Вероника Георгиевна, по-видимому, не замечала, что говорит о покойном Белорецком как о живом человеке. Она резко замолчала, словно ей не хватало воздуха, чтобы продолжать свою обличительную речь.
Воспользовавшись этой паузой, я уточнила:
— То есть мы продолжаем наше взаимодействие на прежних условиях?
Она решительно кивнула:
— Да, продолжаем.
— Тогда, Вероника Георгиевна, — сурово потребовала я, — давайте на будущее договоримся раз и навсегда — вы меня больше не обманываете и ничего не утаиваете, хорошо?
Лиховцева бросила на меня смущенный взгляд и коротко ответила:
— Хорошо.
— Почему вы мне не сказали, что у Артемия Витальевича есть.. была еще одна пассия?
Лиховцева прикусила нижнюю губу.
— Так стыдно же было, поймите! — решилась она на ответ. — Делила его то с одной женой, то с другой. Да еще в промежутке была у него не одна. Я ведь не знала, что это важно. Думала, ну не скажу, больше ведь она не объявлялась. А вот как все обернулось.
Вероника Георгиевна обхватила себя руками, видимо все еще не в силах успокоиться.
— Мне ведь и брак-то законный с ним был не так уж нужен, — продолжала она. — Просто хотела, чтобы он был только мой, ну или просто всегда был со мной. Но для этого все же лучше было выйти за него замуж. Но после его свадьбы с Виолеттой я решила — все, больше нам видеться не надо.
— Вероника Георгиевна, — строго спросила я, — о чем вы еще умолчали?
Она недовольно покосилась на меня.
— Я не понимаю..
— Вы помните тот день, когда погибла Виолетта? — Я резко сменила тему, чтобы сбить Лиховцеву с толку, и она клюнула.
— Да, конечно, помню. Мы все были в шоке..
— В ходе расследования мне удалось установить, — продолжала я нарочито официальным тоном, — что в тот самый день Артемий Витальевич собирался навестить, по его собственному выражению, свою старую знакомую. То есть можно предположить, что у него было свидание с другой женщиной. Это свидание было с вами или.. — Я запнулась, не зная, известно ли Веронике Георгиевне имя ее бывшей соперницы.
— Со мной, — грустно посмотрев на меня, ответила Лиховцева.
— Вы ведь говорили, что после женитьбы Белорецкого с ним не встречались, — не смогла я удержаться от упрека.
— А я и не встречалась, — спокойно сказала Вероника Георгиевна.
Я почувствовала себя так, словно мне в голову встроили карусель, на которой вместо лошадок мчались надписи «да» — «нет».
— Так было свидание или нет? — Должна же эта карусель остановиться на каком-то определенном слове.
— Свидание было, но мы не встречались.
Это уже становилось совершенно невыносимым.
— Вероника Георгиевна, — я слегка повысила голос, окончательно теряя терпение, — вы решили меня запутать или свести с ума?
— Сейчас я вам все объясню, — обнадежила Лиховцева. — Тема действительно пришел в тот день ко мне домой. Вернее, попытался. Я просто не открыла ему дверь. Он ведь пришел без предварительного звонка, зная, что я дома. Но я через дверь сказала ему, чтобы он уходил.
— И он ушел?
— Он сказал, что будет недалеко от моего дома, позвонит мне. Чтобы я хотя бы не отказала ему в разговоре, раз уж не хочу его видеть. Я ничего не ответила, но вскоре действительно раздался звонок, уже телефонный. И я все же на него ответила..
— А можно узнать подробности вашей беседы? — спросила я после недолгой паузы, давая своей собеседнице возможность немного успокоиться.
— Да ничего особенного мы друг другу не сказали. — Лиховцева пожала плечами. — Он говорил, что очень жалеет, хотел бы начать все заново. Но, как я поняла, сам не знал, что именно. Сказал, что любит, скучает, понимает, как виноват передо мной. Просил прощения, что испортил мне жизнь. И еще сказал, что ждет меня возле дома, если я вдруг передумаю.
— Но вы не передумали? — уточнила я.
— Нет. — Вероника Георгиевна со вздохом покачала головой. — Когда надо, я умею быть твердой. Или наоборот — когда не надо..
Вновь воцарилось молчание, и я искренне надеялась, что недолгое. Лиховцева явно собиралась что-то добавить, но по какой-то причине не решалась.
— А после ее смерти, то есть самоубийства его жены, я к нему все же приехала, — тихо произнесла она. — Я вам об этом рассказывала. Лучше бы не приезжала, хоть гордость бы сохранила, а так — ничего..
Я, решив обойти довольно скользкую психологическую тему, задала свой следующий вопрос:
— Но на похороны вы все же решили не приходить?
— Нет, на похороны я не пошла, — отозвалась Лиховцева странным безжизненным голосом. — Не хотела с этой столкнуться, — она указала на телефон в моей руке. — Думала почему-то, что она обязательно явится. Боялась, что не сдержусь, наброшусь на нее, и во что тогда превратятся похороны? Странным он все-таки был человеком, — произнесла вдруг Вероника Георгиевна с удивленной улыбкой, словно только сейчас это осознала. — Все в нем было перемешано — и плохое и хорошее.
«Как и в любом из нас», — мелькнуло у меня в голове.