Страница 35 из 59
— Что этот парень был настоящим гением реставрации. Специализировался на технике «линмо» — точном копировании древних артефактов. Причем не простом механическом воспроизведении, а с полным погружением в эпоху, в контекст создания оригинала.
— Звучит впечатляюще. А дальше?
— Вот, слушай. На всякий случай: он написал мне по-английски. Перевожу с листа, оригинал закину тебе на почту. «..Чен Ли обладал редчайшей способностью — чувствовать «хунь» предмета, его душу. Причем это наследственная способность — тем же талантом обладал его дядя, Ли Чжан. В нашей традиции считается, что мастер передает часть своей жизненной силы созданному им произведению. Чен каким-то непостижимым образом улавливал эту силу и мог воспроизвести ее в своих копиях..»
— Ленка, ты перевела весь текст?
— Разумеется! Что я, по-твоему, делала целый час?
— Звонила своему очередному французу?
— Очень смешно, — фыркнула Ленка. — Кстати, есть там в письме интересный момент. Профессор пишет, что в последние месяцы перед арестом Чен работал над диссертацией о ритуальных артефактах династии Мин. Особенно его интересовали предметы, связанные с концепцией судьбы и ее изменения.
Я задумчиво постучала пальцами по столу.
— Значит, он уже тогда изучал теоретическую базу для своей будущей мести.
— Похоже на то, — согласилась Ленка. — А еще профессор пишет, что после всего случившегося — осуждения Чена, самоубийства его матери, смерти отца — старик Ли Чжан просто перестал создавать что-либо новое. Словно его талант умер вместе с надеждами на будущее племянника.
— Грустная история.
— Да уж. Слушай, Танька, ты там поаккуратнее, ладно? Мне как-то неспокойно. Может, тебе не стоит лезть в это дело одной?
— Я не одна, — ответила я, думая о Кирьянове и его людях. — Не переживай, все будет нормально.
Но когда я отключилась, неприятное чувство тревоги усилилось. Все эти разговоры о древних ритуалах и возмездии.. Я никогда не верила в мистику, но что-то подсказывало мне, что финал этой истории может оказаться непредсказуемым для всех ее участников.
Телефон зазвонил во втором часу дня. Я только-только вышла из душа и еще не успела толком высушить волосы. На экране высветилось имя «Дорохов».
— Слушаю, — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно и профессионально.
— Он был здесь, — вместо приветствия выпалил Дорохов. Его голос дрожал, слова путались. — Прямо в моем кабинете. Просто стоял и смотрел на меня из темноты.
— Кто? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.
— Этот китаец! Этот чертов Чен Ли! — Дорохов почти кричал. — Я как обычно проверял коллекцию перед сном и вдруг увидел его — он просто стоял в углу и смотрел!
— Вы вызвали охрану?
— Конечно! Но он исчез раньше, чем они прибежали. Просто.. растворился в воздухе. Только положил на стол этот проклятый свиток!
Я слышала, как тяжело дышит Дорохов на другом конце линии. Страх постепенно обнажал его истинную сущность — трусливую и мелочную.
— Что в свитке? — спокойно спросила я.
— Какая-то чертова китайская каллиграфия! Я заставил переводчика прочитать ее, хотя он отказывался, бормотал что-то о дурных предзнаменованиях..
— И что там написано?
Короткая пауза, затем Дорохов процитировал севшим голосом:
— «Судьба завершит свой круг там, где он начался. Завтра в восемь вечера, на закате».
Я закрыла глаза, мысленно перебирая информацию, полученную от Кирьянова. Заброшенный особняк на Ольховой, 17, — именно там десять лет назад была обнаружена та самая коллекция восточных редкостей, которую Дорохов обманом отсудил у предыдущего владельца — китайского коллекционера. Именно там молодой Чен Ли, сопровождавший отца-эксперта, впервые увидел гадальные кости «Двенадцать граней судьбы».
Круг замыкался — молодой китаец назначал финальную встречу в месте, где началась история его трагедии.
— Вы знаете, что это значит? — Голос Дорохова звучал почти умоляюще. — Куда мне идти?
Я молчала, обдумывая ситуацию. Могла ли я открыто сказать ему место, тем самым спровоцировав встречу, которая могла закончиться новым преступлением? С другой стороны, если я промолчу, Дорохов может попытаться скрыться — а значит, справедливость так и не восторжествует.
— Я знаю, где это, — наконец сказала я. — Но прежде чем я скажу вам, мне нужны гарантии, что вы не предпримете никаких.. необдуманных действий.
— Какие, к черту, гарантии? — В голосе коллекционера прорезались истерические нотки. — Этот псих угрожает мне! Я должен знать, где это будет, чтобы подготовиться!
— Именно поэтому я хочу встретиться с вами лично, — твердо сказала я. — Сегодня в девять утра. У меня есть информация, которая может помочь вам избежать.. неприятностей.
— Что за информация?
— При личной встрече, господин Дорохов. Приезжайте в кафе «Лидо» на Набережной, столик на двоих, на имя Ивановой.
После паузы Дорохов неохотно согласился:
— Хорошо. Но если вы водите меня за нос..
— До встречи, господин Дорохов, — я отключилась, не дожидаясь окончания угрозы.
Я положила телефон и подошла к окну. Где-то там Чен Ли готовился к завершению своего долгого плана мести. Десять лет он ждал этого момента — десять лет несправедливого заключения, унижений, потери близких. Что он чувствовал сейчас, когда час расплаты был так близок?
Я взяла со стола маленькую нефритовую подвеску в форме журавля, подаренную Ли Чжаном. «Для защиты», — сказал он. Но от чего именно он хотел меня защитить? От физической опасности или от моральной дилеммы, с которой я неизбежно столкнусь завтра?
На маленьком журавле были выгравированы китайские иероглифы — слишком мелкие, чтобы я могла их разобрать. Я сделала фото и отправила Ленке с коротким вопросом: «Что здесь написано? Срочно».
Ответ пришел через десять минут: «Справедливость — это баланс, а не месть».
Я долго смотрела на эти слова, пытаясь понять, что хотел сказать мне старый антиквар своим подарком. Предупреждение? Просьба? Надежда на то, что я смогу предотвратить новую трагедию?
Одно я знала точно — завтра в восемь вечера на Ольховой, 17, будет поставлена точка в истории, начавшейся десять лет назад. И от моих действий зависело, станет ли эта точка началом исцеления или новой раной.
Я набрала номер Кирьянова.
— Привет, Киря. Мне нужен микрофон — срочно. У меня скоро встреча с Дороховым.
После короткого молчания Кирьянов ответил:
— Будет тебе микрофон. И группа поддержки тоже будет. Мне это все не нравится, Танюша.