Страница 27 из 59
— О, это целый пласт культуры! Яд — это не просто средство убийства. Это символ разложения, проникновения зла в тело и душу жертвы. Особенно показательны медленные яды, которые дают жертве время осознать происходящее и раскаяться перед смертью.
— А биортутный сульфид? — как бы между прочим спросила я.
Профессор вздрогнул и внимательно посмотрел на меня.
— Весьма.. специфический интерес, — заметил он осторожно. — Этот яд использовался в особых случаях. Его название на мандаринском диалекте переводится как «медленный вестник возмездия». Он вызывает галлюцинации, в которых, как верили древние китайцы, жертва видит свои преступления и тех, кому причинила зло.
— Интересно..
Я сделала пометку в блокноте.
— А бумажные журавлики? Какую роль они играют в таких ритуалах? — Я вспомнила о бумажном журавлике с иероглифами, которого эксперты обнаружили в кармане пиджака реставратора Лаптева.
Никишин замер.
— Откуда.. такой специфический вопрос?
— Расследую одно непростое дело, — непринужденно ответила я.
— Журавлик в китайской традиции — посланник между мирами, — наконец сказал профессор. — Если на нем написано проклятие или предупреждение, он становится вестником грядущей беды. Это.. довольно зловещий знак.
Мы поговорили еще около часа о различных аспектах китайских ритуалов возмездия. Никишин оказался неисчерпаемым источником информации, которая складывалась в очень тревожную картину. Если Чен Ли действительно следовал традициям своих предков, то его план мести был куда более изощренным и страшным, чем я предполагала.
Завершив беседу, я уже направлялась к выходу из корпуса, когда заметила в холле знакомую фигуру. Профессор Ветров. Он беседовал с каким-то студентом, нервно постукивая пальцами по портфелю. Я замедлила шаг, скользнув за колонну, и с интересом наблюдала за ним. Что-то в его поведении казалось неестественным — он постоянно оглядывался, словно ожидал увидеть преследователя.
Я выждала, пока студент отойдет, и направилась прямо к профессору.
— Аркадий Петрович? — произнесла я с дружелюбной улыбкой. — Ответите мне на несколько вопросов? Меня интересуют восточные культы и их влияние на современную психологию.
Ветров вздрогнул и уставился на меня испуганными глазами.
— Я.. я не специалист по этой теме.
— Но вы же изучали восточную философию? Мне рекомендовали поговорить именно с вами, — настаивала я.
— Кто рекомендовал? — голос Ветрова дрогнул.
— Профессор Никишин упомянул вас как эксперта по ритуальным практикам, — соврала я. — Господин Дорохов высоко отзывался о ваших профессиональных навыках, — добавила на всякий случай.
Ветров побледнел.
— Он не мог.. Я не занимаюсь этим уже много лет. Прошу прощения, у меня срочные дела.
Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, но я успела заметить, как из его портфеля выглядывал уголок бумаги с китайской каллиграфией. Совпадение? Вряд ли.
Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Все нити вели к чему-то большему, чем простая кража. А ритуальная подмена артефактов была лишь началом тщательно спланированной мести.
В своей квартире я бросила сумку на диван и налила себе двойной эспрессо. Гадательные кости лежали на столе, поблескивая в свете настольной лампы. Я медленно перемешала их в ладонях, чувствуя прохладную тяжесть, и бросила на стол.
26+8+14.
«Участие в неприятном соперничестве, где вы одержите верх».
Отражение от лампы играло на гранях, создавая странные тени на столе. Соперничество.. Но с кем? С Ченом Ли? Или, может быть, мне предстояло противостояние с самим Дороховым?
Телефон завибрировал. Сообщение от Гарика: «Есть информация. Срочно. Встретимся в «Красном драконе» через час?»
Китайский ресторан «Красный дракон» находился в трех кварталах от моего дома. Нейтральная территория, достаточно шумная, чтобы нас никто не подслушал.
Я отправила короткое «Буду» и отправилась в душ. День обещал быть долгим, а ночь — еще дольше. Уже одевшись, позвонила Крутовской, убедилась, что у нее все в порядке, из моей конспиративной квартиры она не выходила и не собирается, смотрит телевизор, еды в холодильнике хватает.
По дороге в ресторан я не могла отделаться от ощущения, что за мной вновь следят. Дважды я ловила в отражении витрин все тот же черный седан, медленно двигавшийся на некотором расстоянии за мной. Возможно, паранойя, но в моей профессии лучше перестраховаться. Я сделала несколько резких поворотов, зашла в магазин через один вход и вышла через другой. Седан исчез, но чувство тревоги осталось.
Гарик уже ждал меня за столиком в дальнем углу ресторана, нервно вертя в руках палочки для еды. Напротив него стояла нетронутая чашка зеленого чая. При виде меня его лицо просветлело.
— Эффектно выглядишь. Сменила стиль?
— Да! — улыбнулась я, кокетливо покрутившись перед ним.
— Ты не представляешь, что я нарыл! — возбужденно начал он, как только я села напротив.
— Дай угадаю, — я подняла руку, — что-то связанное с судьей Ветровым и молодым китайцем Ченом Ли?
Гарик комично надул губы.
— Вечно ты портишь мне все удовольствие. Но да, именно так. Только все еще интереснее.
Он наклонился ближе и понизил голос.
— Я добыл материалы того старого дела. Ветров вынес приговор, который противоречил всем нормам! Десять лет за первое правонарушение, притом что эксперты не были единодушны в оценке подлинности свитков. Двое из трех экспертов выступали в защиту Чена — говорили, что свитки действительно были копиями, а не подделками, выдаваемыми за оригиналы. Но третий эксперт, некий Лаптев И. С., настаивал на обратном.
— Тот самый Лаптев, которого недавно убили, — кивнула я.
— Именно! А теперь самое интересное. Угадай, кто был главным свидетелем обвинения?
— Дорохов?
— В точку! Он утверждал, что купил у Чена Ли свитки как оригиналы династии Мин, заплатил огромные деньги, а потом обнаружил подделку. Но вот что странно: после суда Дорохов почему-то сохранил эти «подделки» в своей коллекции и даже выставлял их на закрытых показах как подлинники.
— Значит, они были настоящими, — задумчиво произнесла я. — А Чена подставили.
— Похоже на то. Но зачем?
Я отпила чай, обдумывая ситуацию.
— Возможно, это был способ получить редкие артефакты, не заплатив за них настоящую цену. Или..
Я замолчала, внезапно вспомнив упоминание Венчика о коллекции, изъятой у какого-то китайца около десяти лет назад.