Страница 18 из 59
Но мое внимание привлекло не это. В центре потолка чернел круг — след от пожара. Под ним на полу виднелось темное пятно. Я подошла ближе и присела на корточки. Старые пятна крови имеют характерный цвет — почти черный с коричневатым оттенком.
Моя интуиция, которая никогда меня не подводила, буквально кричала: «Здесь что-то произошло. Что-то страшное, выходящее за рамки обычного самоубийства».
Внезапно из коридора донесся шорох. Я молниеносно выключила фонарик и замерла, вжавшись в угол между шкафом и стеной. Сердце колотилось как бешеное, но рука, сжимающая пистолет, оставалась твердой.
Шаги. Легкие, осторожные. Кто-то медленно продвигался по коридору в сторону спальни. Я задержала дыхание. В дверном проеме показалась тень, затем — силуэт человека.
Луч света скользнул по комнате, замер на темном пятне в центре, потом двинулся дальше, обшаривая углы. Я вжалась в стену еще сильнее, благодаря небеса за то, что надела сегодня темную одежду.
Человек шагнул в комнату. В тусклом свете, проникавшем через разбитое окно, я различила невысокую фигуру, явно мужскую. Он подошел к пятну на полу и опустился на колени. Достал что-то из кармана — маленький бумажный пакетик — и высыпал его содержимое на пол. Чайные листья? Лепестки? Неясно.
Затем человек поднял руки к потолку и начал что-то шептать — судя по певучим интонациям, на китайском. Ритуал? Молитва? Я не была экспертом в восточных обычаях, но это явно было связано с почитанием умерших.
Моя нога предательски затекла, и я невольно переместила вес тела. Половица под ногой скрипнула — тихо, но в напряженной тишине этот звук прозвучал как выстрел.
Человек молниеносно обернулся, луч его фонарика уперся мне прямо в лицо, ослепив на мгновение.
— Кто здесь? — произнес он по-русски с легким акцентом.
Я выпрямилась, держа руку на рукояти пистолета в кармане, но не вынимая его.
— Могу задать вам тот же вопрос, — ответила я как можно спокойнее.
Человек помедлил, затем опустил фонарик, направив луч в пол между нами, что позволило мне наконец разглядеть его. Пожилой китаец в темном костюме, аккуратно подстриженные седые волосы, благородные черты лица. Ли Чжан собственной персоной.
— А, это вы, — произнес он с легким поклоном. — Детектив, который интересуется древними артефактами. Не ожидал встретить вас здесь.
— Я тоже не ожидала встретить вас, господин Ли, — парировала я. — Особенно в заброшенном доме на окраине города. Проводите экскурсию по местам культурного наследия?
Уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку.
— Нет. Я пришел почтить память.
Он снова посмотрел на темное пятно на полу, и в его глазах мелькнула такая глубокая боль, что мне стало не по себе.
— Память? — осторожно спросила я.
— Да. Сегодня годовщина смерти моей невестки. Десять лет назад она не выдержала позора, когда ее сына, моего племянника, арестовали по ложному обвинению. — Он помолчал. — Когда он вышел из тюрьмы, я усыновил его — и теперь называю сыном, а не племянником. Это меняет ваше мнение о деле, детектив?
Я не стала спрашивать, откуда он знает о моем расследовании. Тарасов — город маленький, несмотря на миллионное население.
— Почему вы думаете, что обвинение было ложным? — спросила я вместо этого.
Ли Чжан горько усмехнулся.
— Потому что я сам учил Чена отличать подделку от оригинала с трех лет. Он никогда не ошибался. Те свитки, которые ему вменили как подделки и мошенничество, были подлинными. Но судья.. судья уже вынес приговор до начала процесса. — Он снова посмотрел на пятно. — Марина Лян не выдержала. Она всегда была хрупкой, особенно после смерти мужа. Если бы я только знал, как далеко все зайдет..
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Все начинало складываться в единую картину.
— Судья Ветров? — уточнила я.
Ли Чжан кивнул.
— И господин Дорохов. И другие.. «достопочтенные» члены вашего городского общества.
Он произнес слово «достопочтенные» с таким презрением, что можно было физически ощутить его горечь.
— Что произошло после ареста Чена? — спросила я.
— Стандартная процедура: конфискация имущества, аукцион, на котором странным образом победила подставная компания господина Дорохова.. Моему брату, отцу Чена, не оставили ничего. Его жена не выдержала позора и лишений. — Ли Чжан сделал паузу. — Мой брат скончался через год от инфаркта. А мне пришлось уехать из страны. Я вернулся, только когда срок заключения Чена подходил к концу.
Он достал из кармана небольшой сверток, развернул его и показал мне. Крошечная резная фигурка обезьяны из нефрита.
— Это сохранилось у меня. Единственное, что осталось от коллекции брата. Символ мудрости и справедливости. — Он горько улыбнулся. — В нашей культуре считается, что духи предков могут вмешаться и восстановить справедливость, если их правильно попросить.
— И вы.. просите? — осторожно уточнила я.
Ли Чжан пристально посмотрел на меня.
— Все эти годы. Но теперь, кажется, духи наконец услышали мои молитвы. — Он убрал фигурку обратно в карман. — Не буду больше задерживать вас, детектив. Но если хотите понять, что происходит, вам стоит поговорить с моим племянником. Он только недавно вышел на свободу и многое может рассказать.
— Где я могу его найти?
— Он сам найдет вас, если посчитает нужным, — загадочно ответил Ли Чжан. — А теперь, с вашего позволения, я бы хотел завершить ритуал. Наедине.
Я кивнула и направилась к выходу из комнаты. Но у самой двери обернулась.
— Господин Ли, еще один вопрос. Вы верите, что вещи могут влиять на судьбу человека?
Он задумчиво посмотрел на меня.
— Вещи — нет. Но вера в их силу может менять реальность. Суеверные люди часто становятся жертвами собственных страхов. Особенно если кто-то.. помогает этим страхам материализоваться.
С этими словами он повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен.
Я вышла из дома с тяжелым чувством. История, которая поначалу казалась простой кражей с подменой, обрастала все более мрачными подробностями. Десять лет назад произошло нечто, что запустило цепочку трагических событий. И теперь кто-то — предположительно молодой китаец Чен Ли — восстанавливал справедливость по своему разумению.
Вернувшись к машине, я достала свои гадальные кости. Обычно я не пользовалась ими так часто, но сейчас чувствовала необходимость в дополнительной подсказке.
Я сжала их в ладони, сосредоточившись на вопросе: «Что происходит в этом деле?» — и бросила на переднее сиденье.