Страница 13 из 59
«Весь город гудит, — читала я строки какого-то давнего борзописца. — Потрясающий скандал! Коллекция молодого китайца-антиквара Чжоу перешла к местному бизнесмену Дорохову после суда над китайцем. Ходят слухи, что дело нечисто, но фактов никто не предоставляет. И казалось бы, шумное дело должно постепенно забыться со временем — но не тут-то было. Спустя месяц после суда жена Чжоу покончила с собой, не выдержала позора. Страшная история..»
Следующая заметка: «Это было громкое дело! Молодой антиквар Чжоу Лян привез из Китая коллекцию редких артефактов. Говорили, что среди них были настоящие сокровища династии Мин. Но тут его обвинили в контрабанде и подделках, а суд признал все доказательства его невиновности недостаточными. Судья Ветров вынес очень строгий приговор, а коллекцию конфисковали. И что удивительно — вскоре большая часть тех самых предметов оказалась в частной коллекции Василия Дорохова. Он выкупил их на каком-то закрытом аукционе конфиската».
Листаю дальше. «Чжоу Ляна после отбытия срока депортировали. Его жена после приговора мужу и сыну выбросилась из окна их дома. Судили и сына Чжоу Ляна, имя которого не упоминалось — в отличие от отца, севшего всего на два года, тот получил десятку, — за подделку антиквариата».
Телефон завибрировал.
Сообщение от Гарика: «Есть интересная информация о Клубе ценителей Востока. Встреча через час у Китайского павильона в парке».
Я отправила краткое «Буду» и собрала свои вещи.
Я вышла из библиотеки, чувствуя, как с каждой минутой дело становится все запутаннее и мрачнее. Что-то подсказывало мне, что сын антиквара Чжоу и загадочный сын Ли Чжана — один и тот же человек.
Китайский павильон в городском парке представлял собой причудливую смесь аутентичной архитектуры и местной самодеятельности. Изящные изгибы крыши соседствовали с откровенно халтурной росписью колонн, а драконы на фризе выглядели так, будто страдали от несварения желудка. Тем не менее это было одно из тех мест, где редко бывает много людей — идеально для конфиденциальной встречи.
Гарик уже ждал меня, нервно прохаживаясь вокруг беседки. Как обычно, он был одет с претензией на стиль — светло-бежевый пиджак, модные джинсы, стильные туфли. Увидев меня, он просиял и картинно раскинул руки.
— Татьяна Александровна! Свет очей моих! — Его армянский акцент, обычно едва заметный, в моменты эмоционального подъема становился отчетливее.
— Привет, Гарик, — я сдержанно кивнула, игнорируя его театральные жесты. — Что у тебя есть?
Он сделал обиженное лицо.
— Сразу к делу? Никаких «как дела, Гарик, как твоя больная мама?», — он вздохнул. — Впрочем, как всегда.
— Как твоя мама? — послушно спросила я, зная, что это самый быстрый способ добраться до сути.
— О, спасибо, что спросила! Гораздо лучше. Доктор Абрамян сказал, что ее артрит.. — заметив мой взгляд, он осекся. — Ладно, к делу. Я покопался в информации об этом твоем Клубе ценителей Востока.
Гарик достал из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнот.
— Закрытое сообщество, существует около пятнадцати лет. Основатели — Василий Дорохов и Аркадий Ветров. Членство только по приглашению, обязательное условие — наличие коллекции восточного искусства стоимостью не менее полумиллиона долларов. Встречи раз в месяц, место меняется — обычно особняки членов клуба.
Я кивнула, запоминая детали.
— Но самое интересное, — Гарик понизил голос, хотя вокруг никого не было, — в последние месяцы у членов клуба началась черная полоса. Елизавета Крутовская потеряла около двух миллионов на инвестициях в какой-то стартап. Ветрову отказали в престижном гранте на исследование, хотя все были уверены, что он его получит. А Степан Гордеев.. — он сделал драматическую паузу, — уже месяц в больнице с какой-то редкой болезнью. Врачи в недоумении, лечение не помогает.
— Спасибо, но я уже в курсе, — улыбнулась я. — А Дорохов? — спросила я.
— Вот Дорохову как раз везет. Недавно выиграл тендер на строительство торгового центра, хотя его предложение не было самым выгодным. И еще какую-то сделку провернул с недвижимостью очень удачно.
Я задумчиво постучала пальцем по перилам беседки.
— Гарик, а что тебе известно о сыне Ли Чжана?
— Чен Ли? — Гарик приподнял бровь. — Недавно вышел из колонии. Отсидел от звонка до звонка за подделку антиквариата и мошенничество. Вроде как талантливый парень, учился в Пекине, год отучился в нашем университете на искусствоведа, по обмену, потом загремел. Строгий судья попался.
— Ветров? — уточнила я.
— Именно. Дал ему по максимуму — десять лет, хотя обычно за такое впаяли бы условно или максимум пару лет реального срока. В нашем квартале говорили, что судья был предвзят, но доказать никто ничего не смог.
Я чувствовала, как разрозненные детали начинают складываться в общую картину — пока еще нечеткую, но уже проступающую.
— Спасибо, Гарик, ты очень помог.
— Не за что, дорогая, — он улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой, по его собственному утверждению, «таяли все девушки Тарасова». — Может, поужинаем вместе? Я знаю отличный новый ресторан..
— В другой раз, — отрезала я. — Сейчас нужно проверить одну зацепку.
Гарик драматически вздохнул.
— Когда-нибудь ты скажешь «да», Татьяна Александровна. Я терпеливый.
— Именно поэтому ты до сих пор жив, — хмыкнула я и направилась к выходу из парка, оставив его с обиженно-восхищенным выражением лица.
Больница № 8 располагалась на окраине города, в старом здании, которое, несмотря на периодические ремонты, сохраняло атмосферу советских времен. Я поднялась на третий этаж, где находилось отделение аутоиммунных болезней.
Медсестра за стойкой с подозрением посмотрела на меня.
— К кому вы?
— К Степану Сергеевичу Гордееву. — Я показала ей букет, который купила по дороге. — Я от общества коллекционеров.
Медсестра нахмурилась.
— Посещения только для родственников. У пациента серьезное состояние.
Я положила на стойку пятитысячную купюру.
— Всего на пять минут. Передать привет от коллег и пожелания выздоровления.
Купюра исчезла в кармане медицинского халата.
— Палата триста двенадцать. Пять минут, не больше. И не утомляйте его разговорами.
Степан Гордеев выглядел бледной тенью того успешного бизнесмена, которого я видела на фотографиях в досье. Осунувшееся лицо, запавшие глаза, кожа с желтоватым оттенком. Он полулежал на подушках и медленно повернул голову, когда я вошла.