Страница 67 из 73
— Потому что мы не няньки. Мы не воспитываем лирейнское общество, а готовим солдат, которые будут защищать королевство. И мы не можем успеть везде или прочитать мысли каждого студента. Нолд уже беспокоил преподавателей, но его решили оставить. Да, он дурак с дурными склонностями, однако он владеет одновременно двумя видами магии — таких ребят во всей академии можно пересчитать по пальцам одной руки. Он подвержен чужому влиянию, однако если найти ему хорошего командира, то Нолд будет четко выполнять все его приказы, не нарушая закон. Он удобный солдат. К сожалению, Лейст это тоже понял и первым подчинил брата. Можно сказать, что вина за это лежит на нас, преподавателях. Или все-таки на Нолде, который не сообразил, что вместо гордой службы королю его впереди будет поджидать скандал с позорным исключением? А может, на Лейсте, который отравил своим ядом и брата, и тебя? Или на тебе, поскольку ты выступил на стороне Лейста, нарушил закон и угрожал невинной девушке, а потом бросил товарищей на растерзание врага?
— В таком случае она частично лежит и на мне, — добавила я. — За то, что отвернулась от Каллиса, не сумела разглядеть в нем искреннее чувство. А потом так глупо дала себя заманить в ловушку. Получаемся, мы разделяем общую вину, как одна команда?
— В идеале, будь мы настоящей командой, да, — согласился Рэйл. — Но, хотя вроде бы все в академии должны стремиться к общей цели, на практике это не так. А главное — ни ты, Лючия, ни преподаватели закон не преступали, в отличие от Нолда, Лейста и Каллиса.
Парень устало потер веки.
— Если честно, я окончательно перестал что-то понимать. Я ни в чем не виню преподавателей и Лючию, за свои действия ответственен только я. Пусть Лейст и тянул меня подставить ее, я на это согласился сам. Так что вы предлагаете, эрр Тэриас?
— Изменить Лючии свои показания.
Я вытаращилась на него.
— Что? Мне… солгать? Ради чего?
Рэйл спокойно смотрел на меня.
— Иногда приходится совершать поступки, которые кажутся некрасивыми или заставляют нас переступить через свою гордость, но они могут принести пользу. Каллис пошел нам навстречу — мы можем пойти навстречу ему. Если довести дело до громких судебных разбирательств, а с королевскими дознавателями и копаниями в чужих мозгах оно тихим быть не может, то академию, как горы под снегом в середине зимы, завалит обвинениями в несостоятельности и коррумпированности. Это правда, но не полностью, и академии действительно нужно разобраться со своими проблемами, но не таким образом. Если ты изменишь свои слова, осудят только Лейста и Нолда. Каллис уже подсуетился — есть свидетели, утверждающие, что он находился в другом месте. Если Лейст с Нолдом начнут обвинять Каллиса, то без главного слова — твоего — у них ничего не получится.
Он поднял бровь, косо глянув на Каллиса.
— Хотя со «свидетелями» потом тоже придется основательно поговорить. В твоих воспоминаниях я не нашел подтверждений, что ты их шантажировал или, не дай Бог, тоже размахивал перед ними ножом, но…
— Не было ничего такого, — бледно прошептал тот. — Матерью клянусь. Всё решалось с помощью одолжений, сделанных когда-то в прошлом. За кого-то домашнее задание сделал, кому-то с химерой помог…
— Ладно, с этим позже разберемся. В любом случае из академии ты уйдешь. После того как определится судьба Лейста с Нолдом, ты еще проучишься какое-то время, а потом подпишешь заявление об уходе. Причину можешь выдумать какую угодно: болезнь родителей, травма, необходимость уехать на родину матери — все это будет не так важно.
— Почему? — насторожился Каллис. — И если я уйду, то не заберут ли на службу моего отца?
— Нет, — успокоил Рэйл. — Потому что в действительности ты уйдешь из академии, но не службы.
Я моргнула.
— Он станет шпионом?
Каллис недоумевающе переводил взгляд с меня на наставника.
— Вы хотите, чтобы я помог поймать тех студентов, которых не распознали преподаватели? Но как я это сделаю за пределами академии?
Рэйл рассмеялся.
— Верю, что тебе пора наконец лечь спать! Лючия сообразила быстрее. Так что, Лючия, каким будет твое слово?
Я прикусила на миг нижнюю губу. Хотя теперь я лучше понимала однокурсника, это не значило, что он начал мне нравиться. Теперь еще придется лгать ради него, выставлять себя дурой и обманщицей. А точно ли оно того стоит?
Однако Рэйл в него верил. А я верила Рэйлу.
— Да. Можете на меня положиться.
Мой возлюбленный широко улыбнулся и вновь повернулся к Каллису.
— Я тебя вербую в королевские шпионы. Там нужны такие люди — талантливые, сильные, умеющие переступить черту закона, но не отдавшиеся беззаконию. У тебя есть совесть, ты еще не потерян, и если правда хочешь что-то исправить, то будешь служить там честно и преданно. Многие преподаватели сами связаны с тайной королевской службой, поэтому вопросов к тебе не будет, как и к Лючии — почему она внезапно начала тебя выгораживать, хотя еще вчера обвиняла в преступлении. Твоим родителям намекнут, что ты выполняешь важные королевские задания. Мать будет тобой гордиться. За хорошую службу и платят хорошо, поэтому проблему с бедностью своей семьи ты тоже решишь. Но если возьмешься за старое и тебя на этом поймают…
Он сделал резкий жест ладонью. Мы вздрогнули.
— Предложение действует до завтрашнего вечера. Настоятельно рекомендую тщательно взвесить все «за» и «против». Если откажешься, то пойдешь под суд. Неизвестно, насколько строгое наказание он назначит: в зависимости от того, подсуетятся ли Лейст и Нолд с подкупами и подумают ли при этом о бросившем их сообщнике, тебе может грозить как огромный штраф, так и тюремный срок. Репутация будет испорчена навсегда и за тебя отправится служить отец, зато, выйдя, сможешь вернуться к обычной жизни и больше никогда не вспоминать об академии и о нас с Лючией. Преимущества, которые ты получишь, при согласии, я уже расписал. Только учти, что королевский шпион — это навсегда. Внезапно передумать после нескольких заданий не получится, а работа тяжелая и неприятная, и главное — тайная. Ты не сможешь сверкать в обществе и хвастливо демонстрировать медали на мундире. Лишь единицам будет известно, что ты герой, а для большинства знакомых ты превратишься в тень. Но те, кто знает правду, никогда от тебя не отвернутся и всегда будут тебя ценить.
— А мне дадут забрать с собой Клыка?
Я даже почувствовала легкую гордость за однокурсника. Первый вопрос — обязательно о питомце! Зря мы заклинатели зверей, что ли?