Страница 64 из 73
Каллис быстро усвоил урок. Старшекурсники сбивались в компании, которые помогали добиться всего необходимого даже тем, чьи родители не занимали высокое положение в обществе или, наоборот, занимали, но отпрыск не представлял со собой ничего выдающегося. И Каллис начал собирать собственную «банду».
Поначалу к нему тянулись только безродные студенты, но они не могли дать желаемого влияния. Потом, к концу первого курса, когда стало ясно, что Каллис прочно обосновался на первых строчках рейтинга не за деньги родителей, а благодаря собственным качествам, к нему потянулись и ребята вроде Савина, уважавшие силу. Соперники послабее, которым Каллис, отнюдь не хилый физически, несколько раз крепко дал сдачи, либо перестали соваться вообще, либо пожелали к нему примкнуть.
Каллис показал себя хорошим лидером. Тем, кто к нему присоединялся, он помогал решать разнообразные проблемы, обеспечивая их лояльность.
Число друзей стало увеличиваться. Уверенность Каллиса росла, хоть он и осознавал, что некоторые его поступки крайне сомнительны с точки зрения морали.
Других мораль не останавливает. Почему должна останавливать его? К тому же у него прекрасная цель!
К моему изумлению, Каллис действительно верил, что пусть не всегда красивыми методами, но действует на благо академии. Чем больше студентов он соберет под свое крыло, тем меньше в ней станет неравноправия. Сынки королевских фаворитов перестанут задирать нос, а тех, кто не может похвастаться родословной, наконец примут в соответствии с их личными заслугами и талантами.
Он старательно выбрасывал из головы видение доброй, ласковой матери, которая была бы разочарована, узнав, во что превращается ее сын, выращенный с такой любовью и заботой.
А потом вдруг на Каллиса как будто перевернулся мешок с пряниками. К нему пришел Лейст, двоюродный брат которого учился на пятом курсе. Так щедро одаренный — и воздушной магией, и ментальной — Нолд оказался глуповат и не смог воспользоваться своими талантами, став мальчиком на побегушках у студентов посильнее.
Зато Лейст точно знал, чего хочет. Слава, хорошие перспективы, а с ними и деньги — обычные мечты для молодого аристократа из древнего, но подрастерявшего богатство и влияние рода. А где еще зарабатывать славу, как не на турнире в Варласе?
Но вот беда — среди «разведчиков» есть более сильные бойцы, которые мешают таланту пробиться в заветный список.
И этим бойцом оказалась я.
С Альвисом Лейст связываться не рискнул — тот показал себя слишком хитрым и осторожным для конфронтации. Вдобавок у него имелись собственные связи. Пойми он, кто ему подгадил, паршиво пришлось бы уже Лейсту.
Я, с другой стороны, девчонка, которую запугать несложно. Еще и одиночка. Никто за меня не вступится, кроме родителей. А если я просто не сдам один из экзаменов, то и те ничего не смогут сделать. Концов будет не найти.
Каллис для него это устроил. Да, я интересовала его раньше… Почему бы не заинтересоваться привлекательной, к тому же талантливой девушкой? Но ведь я ничем не лучше остальных надменных павлинов. Меня не жалко.
И я провалила экзамен. Только где-то Лейст с расчетами ошибся — меня принялся натаскивать лучший заклинатель в академии. Когда по ошибке чересчур рано вывесили объявление с моим именем в турнирных списках вместо Лейста, тот откровенно взбеленился.
В памяти Каллиса проскочила неприятная сцена с однокурсником, который брызгал слюной, требуя с этим разобраться и выяснить, как мне удалось подкупить эрра Тэриаса. Тогда Каллис начал уже догадываться, что совершил ошибку, связавшись с Лейстом. Но деваться некуда. Дал слово — выполняй, иначе авторитет будет подорван.
Он действительно не хотел причинять мне вреда в тот раз. Расчет был на то, что я перетрушу, во всем сразу признаюсь, с меня возьмут клятву не докладывать ни о чем преподавателям, и на этом все дела Каллиса со мной закончатся.
Но что-то пошло не так.
Меня окунуло в омут его эмоций. Страх, стыд, отвращение к себе, вплоть до ненависти. Но хуже всего — понимание того, каким будет лицо матери, когда ей станет известно о его позоре.
Эта мысль вынудила Каллиса дальше играть уже выбранную роль. Ведь может быть, все еще обойдется, мама ни о чем не узнает?
Он чувствовал, что топит сам себя еще глубже… И ничего не мог с этим поделать.
Вплоть до того момента, пока мы с ним не попали в лабиринт.
Я с удивлением прочитала в его памяти, что он ждал от меня подвоха точно так же, как я — от него. И вдруг поняла, что с его стороны было очень логично меня опасаться. С каждым днем становилось все очевиднее, что нас с Рэйлом связывают не просто отношения студентки и преподавателя. Почему бы не натравить любовника на человека, который угрожал мне кровавой расправой и чуть было не воплотил угрозу в жизнь, пусть и нечаянно?
Любопытно, что Каллис верил — если я так поступлю, то это будет справедливо.
А сегодня…
Сегодня до него наконец дошло, что он во мне ошибался.
Перед внутренним взором опять завихрились образы, свидетельствующие, что Каллиса обуревала бешеная смесь эмоций, в которых он не смог бы разобраться сам при всем желании. Чувство вины, надежда, что все еще можно исправить, злость на себя самого, на общество, которое усиленно сталкивало его на темные тропы жизни.
Но под этим диким вихрем оставалось кое-что постоянное. Печальные материнские глаза.
Я ощутила как будто дуновение ветра. Чужая воля боролась с вихрем. От него отлетали в сторону фрагменты воспоминаний и чувств, пока не остались лишь эти чистые, как слеза, серо-голубые материнские глаза. Такие же, как у самого Каллиса.
В тот же миг его воля обрела четкую форму. И вновь это были не слова, а скорее образы и эмоции.
Каллис пришел сейчас, потому что чувствовал: пройдет еще хотя бы день — и он уже не сможет решиться. Все вернется в старую колею обмана и хитростей, из которой станет не вынырнуть.
Он так привык оправдывать себя и держать лицо перед остальными, что физически не мог извиниться передо мной или поговорить с Рэйлом напрямую. Ему оказалось легче рискнуть собой, чтобы обнажить перед нами обоими истинную сущность, показать свою память, чистые эмоции без искажений. На то, чтобы завоевать авторитет среди студентов, было потрачено столько сил, что язык не повернулся бы произнести следующие слова вслух.