Страница 34 из 65
После десятого звонка домой даже мой агент начал придумывать отговорки, чтобы не разговаривать со мной. Оливер улетел в Лос-Анджелес на очередную серию встреч и должен был вернуться только вечером перед премьерой. Другие актеры, видя, что я попала в немилость к Тагу, старались держаться от меня подальше, опасаясь, что моя отверженность заразна, и я почувствовала, как одинока. Однажды вечером, выпив несколько бокалов джина, я даже позвонила Кону и разрыдалась в трубку от несправедливости.
В день премьеры меня вызвали в театр звонком в восемь утра – нелепое время, чтобы звонить актеру. Когда я поняла, что остальным позвонят в одиннадцать, то начала что-то подозревать. Я прицепилась к помощнику режиссера, требуя пояснить, что происходит. Она сказала, что не знает. Когда я приехала в театр, меня отвели в зал, где находились почти все старшие продюсеры шоу, среди которых сидел Таг. Самодовольный Таг.
— Мы решили переработать роль королевы, – сказал Таг.
— Прошу прощения?
Эшлинг сидела рядом с ним, опустив голову, возилась со своим блокнотом и выглядела ожидаемо смущенной.
— Мы хотели бы поблагодарить вас за вашу работу и самоотверженность, но я хочу сказать от имени всех присутствующих, что нам нужна королева с немного другим уровнем.. – Таг не находил слов.
— Энергии! – услужливо подсказал один из американцев.
Таг был воодушевлен.
— Да, – сказал он, – нам кажется, что эта роль требует слишком многого от актрисы вашего.. – он посмотрел мне прямо в глаза и просмаковал это слово, – возраста.
Я не очень помню всё, что высказала собравшейся там кучке придурков, но точно знаю, что вышла из комнаты с криком:
— Долбаные дилетанты!
Эшлинг втолкнула меня в такси и сказала, что разберется.
Моему агенту, к счастью, удалось предотвратить обнародование этой истории, но только при условии, что я не подам в суд на Тага или кого-либо из продюсеров. Они рассказали обычную историю о творческом выгорании в сочетании с хроническим воспалением гортани; я «любезно отказалась от роли и пожелала Шелли Рэднер (двадцать три года), бывшей участнице хора, всяческих успехов в ее бродвейском дебюте».
Эшлинг и ирландские продюсеры пытались извиниться и объяснить, что они не виноваты. Как всегда в шоу-бизнесе, «шоу» стояло на втором месте по сравнению с «бизнесом». Таг хотел, чтобы я ушла, а он обладал бо́льшим влиянием на финансирование проекта, чем кто-либо из нашей команды. Я была уверена, что он спит с Шелли.
Я вернулась в квартиру и выпила всё, что остальные купили в дьюти-фри. Потом пыталась дозвониться Оливеру в «Плазу», но его там не было. Я даже снова позвонила Кону в Дублин, но и там никто не отвечал. Потом вырубилась и проснулась в десять вечера с раскалывающейся головой и жаждой мести.
Я снова направилась к театру. Представление только закончилось, и зрители потоком выходили из зала мимо наспех переделанных афиш, на которых моя голова была заменена головой Шелли (двадцати трех лет). Они улыбались и напевали финальную песню. Шоу обещало стать хитом. Музыканты стояли и курили у выхода на сцену, и я на мгновение остановилась, спрашивая себя, не стала ли на этот раз темой их бесконечных пересудов. В этот момент дверь на сцену открылась, и появилась Шелли, сопровождаемая Оливером. Он небрежно приобнимал ее за плечи самым недвусмысленным образом. Она уткнулась лицом ему в плечо. Я уже собралась броситься и отдубасить их обоих, когда почувствовала похлопывание по плечу и, обернувшись, увидела уставшего от перелета и сбитого с толку Кона, сжимающего в руках большой букет красных роз.
— Сюрпри-и-из! – сказал он.
И меня вырвало.
На следующий день мы с Коном покинули Нью-Йорк. Он был очень добр ко мне этим своим совершенно бесящим меня образом, утверждая, что Бродвей – это о деньгах, а не об искусстве.
— И, в конце концов, зачем нам Нью-Йорк? Разве у нас нет Джерри и Кейт, друг друга и нашего сада?
Я пряталась несколько дней, ошеломленная двойным предательством. Моя профессия и мой возлюбленный. Да, да, я изменяла Кону, Оливер изменял Элис, но при этом думала, что мы изменяем только им и что хоть что-то друг для друга да значим. Элис несколько раз приходила с этими своими кастрюльками, будто кто-то умер. В каком-то смысле так оно и было. Я была уверена, что моя карьера закончена, и собиралась убить Оливера, как только его увижу.
Как же меня бесит, что Шелли получила роль королевы и в экранизации тоже, единственная из бродвейской команды. За это ее номинировали на долбаный «Оскар», но получила его в том году в который раз Мерил, благослови ее Господь.
Оливер вернулся домой всего через три недели после меня. Счастливая Элис поехала встречать его в аэропорт, и я наблюдала, как он вышел из машины и поднялся по ступенькам к своей входной двери, выглядя совершенно беззаботным. Три дня я ждала, пока он позвонит или пригласит к себе. Никогда больше не собиралась снова выклянчивать его внимание.
На четвертый день не вытерпела. Кон был на работе, и я видела, как Элис выезжала из ворот (как обычно, едва не прихватив с собой столб). Оливер точно остался один.
Перед этим сражением я хотела выглядеть получше и тщательно подготовилась, навела лоск, выщипала брови и облачилась в свой самый соблазнительный наряд.
Оливер открыл дверь и восхищенно присвистнул, любуясь открывшимся зрелищем.
— Дорогая, как у тебя дела? Я всё ждал возможности позвонить.
— Шелли? – выпалила я, не в силах сдержать ярость. – Ты трахал Шелли?
Оливер вздрогнул. Он ненавидел сквернословие, но выглядел озадаченным.
— Шелли.. – произнес он, будто припоминая, кто это. – О чем это ты?
— Не ври мне, Оливер! Я видела, как вы с ней выходили из служебного входа.
— Ах, это? Разве ты не понимаешь? Я просто пытался сделать так, чтобы Кон не заподозрил нас!
На мгновение я растерялась.
— Кон сказал мне, что приедет в Нью-Йорк, чтобы сделать тебе сюрприз. Я пытался отговорить его, но он настаивал, и я беспокоился, что он что-то подозревает. Поэтому решил, что пусть он лучше подумает, что я встречаюсь с кем-то другим. Такая неразбериха. У меня не было возможности сказать ему, что тебя уволили, потому что он был уже посреди Атлантики. Я знал, что после шоу он будет ждать тебя у выхода на сцену, и позаботился о том, чтобы выйти с какой-нибудь девицей под руку, и эта Шелли оказалась ближайшей.