Страница 45 из 51
Через некоторое время Галя, копошась в кармане, достала стильную электронную сигарету.
— Ань, ты не против? — спросила она, уже поднося устройство ко рту.
— Не-а, — кивнула Аня, отодвигая свою чашку чуть в сторону. — Дыми.
Галя выпустила густое облако ароматного пара со вкусом манго. Оно медленно поплыло к потолку.
— Слушай, Вань, — обратилась она к Ивану, который как раз настраивал струны на гитаре. — А эти штуки, парилки эти, они в принципе могут вызвать срабатывание пожарной сигнализации? Вот если бы я сейчас, например, в офисе так увлеклась?
Иван усмехнулся, отложив гитару.
— Нет, вряд ли. Пар — это не дым, частицы другие. Хотя, знаешь, раньше, когда я только начинал, мы так и проверяли, работают ли датчики после установки. Втроем вставали на стул и дружно курили в него, пока он не взвоет, — он засмеялся, вспоминая. — Дикость, конечно.
— И как? Срабатывало? — заинтересовалась Галя.
— Еще как. Но потом на одном из сертификационных обучений я узнал нормальный, цивилизованный способ. Куда проще и надежнее.
— Какой?
— Достаточно просто аккуратно просунуть в оптическую камеру датчика тонкую иголку, — пояснил Иван, делая точное движение пальцами, будто вставляя невидимую иглу. — Она перекрывает и рассеивает луч. Система воспринимает это как наличие плотного неподвижного дыма — и датчик срабатывает. Почти как тогда с паучком, только контролируемо.
Он говорил это легко, как об обычной рабочей технической детали. А у меня в голове щелкнуло. Тихо, но с такой отчетливой леденящей ясностью, что мир вокруг на секунду замер. Иголка. Тонкая металлическая, вставленная в датчик. Та самая цыганская игла, найденная Аней в ее затопленном кабинете. Это не было проклятием. Это было диверсией.
Я сидела, улыбаясь общему разговору, но мои мысли унеслись далеко от этого уютного круга. Я смотрела на огоньки гирлянды, на смеющиеся лица друзей, слышала легкий перебор струн Ивана и смех Гали.
Через некоторое время разговор естественным образом иссяк. Галя, зевнув, собралась домой. Иван помог ей надеть пальто, а потом осторожно, будто прикасаясь к чему-то хрупкому, помог подняться и Ане — ее клонило в сон, уставшую, но спокойную. Мы попрощались у дверей с теплыми объятиями и пожеланиями хорошего начала года.
Когда дверь закрылась, в квартире воцарилась привычная тишина, теперь наполненная запахом хвои, печенья и легким шлейфом парфюма Гали. Я прибрала со стола, механически вымыла посуду, а в голове, поверх шума воды, уже выстраивалась новая четкая последовательность действий. Завтра нужно будет начать проверять каждую деталь этой новой гипотезы. Но сегодня — сегодня был просто хороший тихий праздник. И, пожалуй, это было самое ценное, что у нас сейчас случилось.
Несколько дней я плотно сидела за работой, сводя воедино все собранные улики и догадки в один огромный запутанный клубок. Мне отчаянно нужно было переговорить с Ветровым, но Кирьянов ясно дал понять, что встреча состоится не раньше 4 января — бюрократическая машина праздников перемалывала даже срочность. Аня, к счастью, сильно разгрузила меня от быта, взяв на себя обязанности по готовке и уборке.
В один из таких дней, пока я скукожилась на стуле у окна, в позе, напоминающей загнанного ежа, Аня, протирая пыль, нашла на книжной полке мою старую жестяную коробку.
— А это что? — спросила она, открыв ее.
— Ой, блин, — я немного смутилась, как школьница, уличенная в коллекционировании наклеек с пони. — Это мои… волшебные кости.
— Волшебные? — Аня подняла брови, и в ее глазах заплясали веселые огоньки. — Тань, ты же детектив, человек фактов и улик. Ты веришь в волшебные кости?
— Не смейся, — проворчала я. — Они много раз помогали мне выйти из логического тупика, когда мозг отказывался работать. Это как пнуть системный блок или постучать по колесу, открыть капот, протереть стекло, понимаешь? Дай сюда.
Аня с явным интересом и игривой улыбкой протянула мне коробку. В ней лежали три двенадцатигранных кубика — солидных, матовых, с глубокой гравировкой. На одном были числа от 1 до 12, на втором — от 13 до 24, на третьем — от 25 до 36. Мой личный, слегка постыдный оракул.
Я приосанилась, распрямила спину — в такой позе, видимо, по моей логике, было проще отстоять честь этой странной привычки. Торжественно сцепила руки, встряхнула их с серьезностью карточного шулера и бросила кубики на ковер. Они застучали, покатились, вращаясь как маленькие разноцветные планеты, и замерли, показав комбинацию: 32, 10, 13.
— И? — протянула Аня, пригнувшись, чтобы рассмотреть. — Сейчас произойдет волшебство? Появится джинн и нарисует ответ на все вопросы?
— Хорош ржать, — сказала я, стараясь сохранить серьезное выражение лица, и полезла в смартфон. — Сейчас глянем, что это означает. У меня тут есть… гм… справочник.
Я открыла файл с заметками, где были записаны толкования для каждой возможной комбинации, и нашла строчку: 32, 10, 13.
«Если вы думаете, что что-то о ней знаете, то вы ошибаетесь».
— Это обо мне типа? — Аня уже не скрывала смеха. — Ты, например, не знала, что я умею готовить борщ? Или о тебе — я, например, не знала о твоей тайной карьере гадалки на костях! — Она подмигнула, намекая на мои сомнительные привычки.
— Да ну тебя, — отмахнулась я, пряча коробку обратно на полку, но мысль уже зацепилась.
Глупость? Конечно. Но в этой фразе вдруг мелькнул зловещий смысл. О ней. О той, чей образ я выстраивала из фактов и наблюдений, но чье истинное лицо могло быть совершенно другим. Могла ли я ошибаться в самой основе? Все, что я знала об Элле, было собрано со стороны, через чужие рассказы, через ее тщательно созданную маску помощницы, любовницы. А что, если под ней ничего не было? Или было что-то настолько иное, что все мои построения летели в тартарары?
Решив, что раз уж погрузилась в мистический бред, стоит довести дело до конца, я закрыла файлы по «Вертикали» и открыла папку по делу книжного магната.
Я снова согнулась над ноутбуком, запустив параллельно все папки по делу библиофила. Озарение, пришедшее от глупых кубиков, заставило меня взглянуть на него свежим подозрительным взглядом. Аня, заметив мою сосредоточенность, с безразличием принесла мне свежий, обжигающе горячий кофе и тихо удалилась, оставив наедине с мыслями.