Под знаком совы

Мысли возвращались к Гале. Ее рассказ был ценным, но его нужно было отфильтровать. Галя явно недолюбливала Эллу. А что, если эта неприязнь окрашивает все? Она работает в «Вертикали» давно, была рядом с Аней с самого начала. Появление новой молодой и энергичной помощницы, которая быстро заняла место почти что члена семьи и начала влиять на решения, могло вызвать банальную ревность. Ревность подруги, которая видит, как ее место в жизни Ани занимает кто-то другой. И профессиональную ревность сотрудницы, которая наблюдает, как некто со стороны получает доверие и власть, минуя привычную иерархию. Ее интерпретация разговора Эллы с поставщиком могла быть необъективной. Могла ли Элла в той ситуации искренне пытаться мягко донести до Бориса Леонидовича претензии, чтобы не тревожить Аню? Да, вышло плохо, но намерения могли быть и не злыми.

Я сделала пометку в файле: «Г. — возможная субъективность из-за личной неприязни к Э. Требует перепроверки».

Но тут же вспомнила пустое каменное лицо Эллы в «Робусте», когда звонила Аня. И ее идеальное, слишком идеальное встраивание в каждый момент жизни Семеновых. Нет. Даже если Галя что-то преувеличила, сама почва под ногами Эллы была слишком уж зыбкой, чтобы списывать все на ревность.

Я открыла карту в смартфоне и нашла Индустриальную, 15. Это было не очень далеко — в районе двадцати минут на такси, поэтому я решила потратить оставшееся время на созерцательные процедуры и заказала еще один кофе. Поток утренних клиентов уже схлынул, оставив после себя тишину, нарушаемую лишь шипением кофемашины и тихой музыкой. В заведении еще оставались люди — пара с ноутбуками, женщина с коляской у окна, мужчина в деловом костюме, разбирающий бумаги. Погода за окном не менялась: все тот же плоский бесснежный декабрь, серый и влажный, хотя до праздников оставалось всего ничего. Никакого намека на волшебство или хотя бы на морозную свежесть.

Я уперлась глазами в жалкую пластиковую елочку в углу заведения — зеленую, с редкими синими шарами и мишурой, поблекшей от времени. Пыталась собрать разрозненные мысли в какую-то кучу: Галя, Элла, Антон, потоп, поставщик. Но они отскакивали друг от друга, как шарики в пейнтболе, не желая складываться в понятную картину. Безуспешно.

Когда часы на телефоне показали десять, я допила кофе, собрала вещи и вызвала такси.

Индустриальная, 15, находилась на окраине в промышленном районе, щедром на небогатые офисы: одно- и двухэтажные здания из силикатного кирпича, склады, мастерские. «Код безопасности» располагался в одном из таких — аккуратном сером здании с новыми пластиковыми окнами и вывеской, выполненной строгими синими буквами. Район жил своей размеренной будничной жизнью: грузовики заезжали на территорию соседнего завода, у ворот курили рабочие в спецовках. В воздухе витал тяжелый запах металла, машинного масла и легкой сырости от Волги, до которой отсюда было рукой подать.

Зайдя в здание, я быстро нашла нужный кабинет. Их небольшому штату явно не нужно было много офисного пространства. Я толкнула дверь с табличкой «Рис Иван Васильевич». Хорошая фамилия, тепло усмехнулась я про себя и зашла внутрь. Кабинет был небольшим, со старым, но добротным паркетным полом, одним окном, выходящим на промзону. В углу стоял деревянный письменный стол, на котором современный моноблок выглядел так, будто стоил дороже, чем все остальное убранство помещения, вместе взятое. Иван сидел, уставившись в экран, но при моем появлении тут же откинулся на спинку стула. На нем была темно-синяя спецовка с логотипом фирмы, намекавшая, что в кабинете он бывает нечасто — больше на объектах.

— Здравствуйте, — негромко, но уверенно сказала я.

— Здравствуйте. Вы рано, — он улыбнулся. Это был светловолосый мужчина лет сорока с легкой изящной небритостью. Карие миндалевидные глаза смотрели на меня с вежливым, но живым интересом. Он жестом указал на единственный свободный стул напротив. Я села, положив рюкзак с ноутбуком на колени.

— Простите за внезапность. Просто появилось окно в графике, — соврала я. — Благодарю, что согласились.

— Да без проблем. Чем могу быть полезен? Вы же насчет системы в «Вертикали»?

— Именно. Меня, как человека, который проводит внутреннее расследование, интересуют все возможные сценарии срабатывания. Особенно ложные. Насколько ваша система, простите за каламбур, надежна? Или, наоборот, уязвима?

Иван усмехнулся одной левой стороной рта и потер подбородок, где щетина отдавала золотистым отблеском от лампы.

— Надежна, — сказал он уверенно. — Но, как и любая техника, имеет свои особенности. Отказоустойчивость высокая, но призрачные срабатывания… они бывают. Редко, но метко. У нас был случай на одном из объектов, — его глаза заискрились от воспоминания. — На хлебозаводе. В датчик оптический заполз паучок. Самый обычный. И устроил себе там гнездышко, видимо. Так вот, его паутина и он сам в итоге так рассеивали луч, что система восприняла это как плотный неподвижный дым. Недолго думала и взвыла. Мы приехали, вскрыли — а там целое хозяйство. Без пожара, конечно. Паучка, кстати, выселили в целости и сохранности, — он снова улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики мелких морщинок.

Я сидела, слушая, как он в красках описывал технические казусы, и невольно следила за его жестами. Он говорил увлеченно, а левая рука время от времени тянулась к виску, будто пытаясь пригладить непокорную прядь светлых волос. Чубчик был недлинный, но упрямый — он не лежал, а именно торчал вверх и слегка вбок, словно маленький рог изобилия, и каждое приглаживание лишь на секунду возвращало его на место, после чего он снова задорно вздымался. В этом был некий мальчишеский шарм, контрастирующий с его профессиональной, чуть усталой уверенностью.

— То есть любое мелкое инородное тело внутри может сымитировать задымление? — спросила я, мысленно отмечая возможность механического препятствия в датчике.

— Если оно попадает прямо в оптическую камеру и остается там неподвижно — да, может создать устойчивую помеху. Система увидит «дым», который не рассеивается. Это вызовет предупреждение, но не обязательно немедленную тревогу. Все зависит от настроек чувствительности и логики контроллера.

— А кто принимает решение о запуске тушения? — спросила я, переходя к следующему ключевому пункту.