Под знаком совы

— Цыганская иголка это называется, — повторила Аня монотонно, как будто зачитывала справочное определение или произносила заклинание. И вдруг ее лицо, и без того бледное и уставшее, исказилось гримасой отчаяния. Слезы хлынули потоком, смешиваясь с каплями воды на щеках. Она разразилась беззвучными, но от этого еще более душераздирающими рыданиями, судорожно сжимая в кулаке эту крошечную, холодную и зловещую находку, будто в ней была заключена вся суть сегодняшнего кошмара.

Я опустилась рядом с ней на мокрый пол, аккуратно забрала иглу и положила ее на единственный сухой угол стола.

— Тань… — всхлипнула Аня, не отрывая взгляда от иглы. — Я думаю, меня сглазили.

Я немного оторопела от ее слов. В них не было ни капли ее обычного рационализма, только суеверный детский ужас. Мне хотелось возразить, сказать, что это просто совпадение, оброненная кем-то вещь, но я понимала — сейчас не время для логики. Нужно было быть максимально деликатной, просто находиться рядом.

— Все летит к чертям, Тань, — продолжала Аня, и из ее глаз снова покатились тяжелые горячие слезы. — Антон меня не понимает, только дела, дела… Поставщики творят черт знает что, теперь и это… — она беспомощно раскинула руки, пытаясь охватить жестом весь масштаб бедствия: затопленный кабинет, свою рушащуюся жизнь. Я снова обняла ее, чувствуя, как ее тело дрожит.

— Все будет хорошо, — сказала тихо и внутренне содрогнулась от шаблонности и пустоты собственных слов. Они звучали фальшиво даже в моих ушах.

— Таня, меня сглазили, — настойчиво шепотом тараторила она, цепляясь за эту мысль как за спасительную соломинку. — Эта иголка… это подклад, ты не понимаешь, я точно знаю. Так бабушка рассказывала…

Я совсем растерялась, не зная, что сказать. В этот момент в кабинет, вернее, в то, что от него осталось, зашел Антон. Он был бледен, под глазами легли темные тени, но держался собранно, по-деловому. Его появление словно впустило в комнату струю холодного воздуха.

— Клининг едет, — отчеканил он, окидывая быстрым оценивающим взглядом ужасающую картину. — Пришлось договариваться на двойную ставку за ночной выезд и срочность. — Затем его взгляд упал на Аню, сидящую на полу в слезах, и его голос стал мягче, хотя в нем и слышалась усталость. — Все будет хорошо, любимая. Не плачь. Мы все исправим, восстановим.

Он наклонился, помог ей подняться с колен, и она, вся в слезах, бросилась к нему в объятия, прижимаясь мокрым лицом к его груди. Ее плечи снова затряслись от рыданий, но теперь это были уже не тихие всхлипы отчаяния, а скорее детские слезы облегчения, что кто-то сильный взял ситуацию в свои руки. Он гладил ее по влажным волосам, повторяя тихие утешительные слова: «Успокойся, все в порядке, я тут». И в этот момент, наблюдая за разворачивающейся сценой, я впервые увидела в нем не просто холодного бизнесмена или раздраженного мужа. В его жестах, в том, как он прикрыл ее голову ладонью, была какая-то сдержанная, но искренняя нежность. Или, по крайней мере, настоящее человеческое сострадание.

Он медленно, но уверенно направил Аню к выходу из кабинета и кивнул мне, давая понять, что пора уходить. Я посеменила следом. Мы спустились по лестнице в холл, где после отбытия пожарных царила гнетущая промозглая тишина. Антон бережно усадил Аню на один из диванов возле стойки ресепшн. Она сидела сгорбившись, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. Элла стояла неподалеку и о чем-то тихо, но оживленно беседовала с Ветровым, Галя нервно мерила холл шагами, будто не в силах усидеть на месте. Антон сверялся с часами, ожидая приезда аварийных служб. Воздух был густым от напряжения и запаха сырости.

— Элла, — тихо, но очень четко произнесла Аня. Она уже не рыдала, и я невольно восхитилась ее самообладанием. — Сделай нам всем, пожалуйста, кофе. И чай.

Элла, стоявшая спиной к дивану, слегка дернула плечом, как будто ее окликнули во сне. Она не оборачивалась.

— Элла, — повторила Аня громче, расправив плечи.

Только тогда Элла обернулась. Ее лицо было спокойным, лишь брови слегка приподняты в вопросительной улыбке.

— Да, Анют? Что нужно? — сказала она нежно, почти певуче.

— Пожалуйста, сделай чай и кофе. Включи свет, пожалуйста, — продолжила она, обращаясь уже к Антону.

Он, не говоря ни слова, подошел к стене с выключателями и нажал главную кнопку. С характерным тихим жужжанием, будто просыпаясь, медленно зажглись основные люстры и точечные светильники. Помещение мгновенно наполнилось ярким теплым светом. Тени отступили в углы, и холл перестал выглядеть как место бедствия. Стало почти нормально. Как будто мы собрались здесь не из-за потопа, а просто по деловому поводу, слегка задержавшись после рабочего дня.

— Страховщики уже близко, — сообщил Антон, пододвинув к дивану один из легких журнальных столиков и прикатив еще два кресла. Все расселись по свободным местам. Теперь группа у дивана выглядела и вовсе вполне гостеприимно, почти по-домашнему, несмотря на абсурдность обстановки.

— Надеюсь, они прибудут до того, как приедет клининг, — дополнил Ветров, который уже прихлебывал горячий чай из бумажного стаканчика, принесенного Эллой минуту назад. — Им же нужно зафиксировать ущерб до начала уборки. Иначе будут вопросы.

Некоторое время все сидели молча за импровизированным столиком. Слышался лишь отдаленный, но навязчивый звук капающей воды с верхнего этажа. Ослепительно яркий свет, зажженный в огромном пустом холле, делал поздний час еще более сюрреалистичным, выхватывая из темноты за окнами только наши собственные отражения в стекле.

Как будто угождая педантичным желаниям Ветрова, страховщики прибыли буквально за две минуты до гулкого фургона клининговой службы, который уже маячил в конце улицы. Их было двое: мужчина и женщина в строгих темных костюмах, с жесткими кейсами в руках и бесстрастными профессиональными лицами. Они вошли не спеша, окинули взглядом собравшихся и мокрые следы на полу.

Инициативу сразу взял на себя Антон. Он подошел к ним, коротко пожал руки.

— Антон Семенов, совладелец, — представился он, и его голос звучал твердо, без намека на только что пережитый стресс. — Спасибо, что так оперативно. Ситуация, как видите, неприятная. Ложное срабатывание системы пожаротушения на третьем этаже. Основной ущерб локализован в одном кабинете.

— Евгений, страховой эксперт, — отозвался мужчина, открывая кейс и доставая планшет. — Это моя коллега, Ольга. Вызвали пожарных? Акты есть?