Страница 48 из 124
Глава XI Бегство
На другой год, в июле, однажды ночью Прайам с Элис так и не ложились спать. Элис прикорнула на часок в углу дивана, Прайам читал с нею рядышком, в кресле, а в два часа, когда только чуть-чуть редела ночь, только суля рассвет, вдруг оба они вскочили и лихорадочно засуетились при газовом освещении в гостиной. Элис заваривала чай, намазывала бутерброды, варила яйца, носясь из комнаты в комнату. Сбегала наверх, кое-что побросала в уже почти уложенные чемодан и сумку, снесла вниз. Все силы Прайама тем временем ушли на то, чтоб принять ванну и побриться. Не обошлось без пролития крови, что было натурально в столь несказанный час. Покуда Прайам поглощал еду, Элис носилась по дому. То вдруг являлась она в гостиной, зажав в зубах горсть булавок, то кидалась в прихожую, чтоб убедиться, что ключи от чемодана и сумки с ее портмоне благополучно лежат на подставке для зонтиков, – как бы не забыть. В промежутках между этими действиями она прихлебывала чай.
— Ой, Прайам, – сказала она наконец, – вода нагрелась. Ты кончил? Скоро рассветет.
— Вода нагрелась? – он был в недоуменьи.
— Ну да, – она сказала. – Надо же все это помыть. Неужели же ты думаешь, что я оставлю в доме всю эту кучу грязи? А пока я мою, ты прикрепи наклейки на багаж.
— К чему же нам наклейки? Мы весь багаж возьмем с собой.
— Ой, ну Прайам же, – она не сдавалась. – Какой ты скучный!
— Я путешествовал побольше твоего, – он попытался улыбнуться.
— Да уж, представляю, как ты путешествовал! Но если тебе все равно, что вещи пропадут, так мне не все равно!
Меж тем она поставила посуду на поднос и унеслась из комнаты.
Через десять минут, в шляпке и в перчатках, под густой вуалью, она осторожно приоткрыла входную дверь и выглянула на освещенную фонарями улицу. Глянула направо, потом налево. Потом дошла до калитки, снова глянула.
— Ну что? – шепнул Прайам ей в затылок.
— Все в порядке, по-моему, – шепнула она в ответ.
Прайам вышел из дому с чемоданом в одной руке, с сумкой в другой, с трубкой во рту и с перекинутым через плечо плащом. Элис взбежала по ступенькам, оглядела дом изнутри, молча закрыла дверь, заперла. А потом они с Прайамом вышли и, крадучись под летними звездами, как будто тащат в чемодане награбленное, заспешили по Вертер-стрит к Оксфорд-стрит. Завернув за угол, оба вздохнули с глубоким облегчением.
Побег удался.
Со второй попытки. Первая, предпринятая среди бела дня, совершенно провалилась. За их кебом до самого Паддингтонского вокзала следовали тогда три других кеба с репортерами и фотоаппаратами трех воскресных газет. Один журналист ловко пронырнул вслед за Прайамом к билетной кассе, подслушал, как тот просил два билета второго класса до Уэймута и сам поехал в Уэймут вторым классом. Туда доехали благополучно, но поскольку через два часа по их приезде Уэймут стал еще даже невозможней, чем Вертер-стрит, пришлось позорно воротиться.
А Вертер-стрит стала самой знаменитой улицей во всем Лондоне. Фотографии ее десятками печатались во всех газетах, причем помечалось крестиком жилище Прайама и Элис. Журналисты всех мастей кишели там с утра до поздней ночи. Фотоаппаратов было чуть ли не больше, чем фонарей. А один знаменитый репортер из «Санди ньюс» снял даже квартиру точь-в-точь напротив нумера четырнадцатого. Прайам с Элис шагу не могли ступить в безвестности и тишине. И если будет преувеличением утверждать, что вечерние газеты выходили с экстренным сообщением: «5 ч. 40 мин. Миссис Лик отправилась за покупками», то ей-богу, не такое уж это серьезное будет преувеличение. Две недели Прайам носа не высовывал из дому в дневное время. И тут уж Элис, встревоженная его бледным видом и расшалившимися нервами, предложила план побега до раннего летнего рассвета.
Вот они добрались до Ист-Патни-Стейшн; ворота были заперты, первому рабочему поезду было еще не время. И они ждали. Вокруг не было ни души. Только башенные часы прилежно будили каждые четверть часа всю ближнюю округу. Потом привратник отпер ворота – еще ужасно было рано, – и Прайам, торжествуя, купил билеты до Ватерлоо.
— Ой, – вскрикнула Элис, когда они всходили по ступенькам, – я же ведь шторы не раздвинула, совсем забыла!
— А для чего ты собиралась раздвинуть шторы?
— Ну как же, раз они задернуты, каждый дурак сразу сообразит, что нас там нет. А если..
Она стала спускаться.
— Элис! – окликнул он странным, не своим голосом. Лицо у него побелело и ходили желваки.
— А?
— К чертям собачьим эти шторы. Иди сюда, или, ей-богу, я тебя убью.
Она поняла, что нервы у него так взбунтовались, что от любого пустяка может произойти падение правительства.
— Ах, ну и ладно! – Это милое послушание совершенно успокоило его.
Через четверть часа они благополучно затерялись в пустыне Ватерлоо, и почтовый поезд понес их в Борнмут для краткой передышки.
Национальное любопытство