Страница 120 из 124
Четверть часа спустя принц Евгений очнулся. В тысячный раз в истории медицины крепкий организм совершил чудо, на которое оказалось не способно веками накопленное врачебное искусство. Через некоторое время доктор сказал, что принц Евгений «на верном пути к выздоровлению», и, пообещав проведать больного через несколько часов, откланялся.
Наступило утро. Нелла раздвинула тяжелые шторы, и комнату залил ослепительный солнечный свет. Старого Ганса одолела усталость: он задремал в кресле в дальнем углу комнаты. Полная волнений бессонная ночь лишила старого слугу сил. Нелла и принц Ариберт взглянули друг на друга. Они не обменялись ни словом, но каждый знал, о чем думает другой. Самое страшное было позади, и теперь в глазах влюбленных светились облегчение и радость.
— Ариберт! – донесся слабый голос с кровати.
Ариберт подошел к племяннику, а Нелла осталась у окна.
— Что случилось, Евгений? – спросил он. – Ты выглядишь лучше.
— Ты полагаешь? – тихо вымолвил больной. – Прости меня, пожалуйста. Прости за все. Вероятно, я доставил тебе ужасно много хлопот. Я поступил нелепо, и это меня злит. Опиум – слишком слабая штука, просто я не мог придумать ничего лучше, а попросить у кого-то совета не посмел. Мне пришлось пойти и купить яд самостоятельно. Но, слава богу, яд хотя бы подействовал.
— Что ты такое говоришь, Евгений? Тебе уже лучше. Через день-два ты полностью оправишься.
— Я умираю, – едва слышно возразил Евгений. – Не обманывай себя. Я умираю, потому что хочу умереть. Так суждено. Я чувствую это сердцем. Через пару часов все будет кончено. Трон Познани станет твоим, Ариберт. Ты достоин его больше, чем я. Однако там не должны узнать, что я себя отравил. Пусть Ганс поклянется сохранить все в тайне, доктора тоже. И сам никому ни слова. Я был глупцом, но я не желаю, чтобы стало известно, что я еще и трус. Впрочем, надеюсь, это не трусость, а наоборот, смелость – разрубить узел. Я бы не пережил позор разоблачений. А разоблачения последовали бы неизбежно. Я выставил себя глупцом и готов за это заплатить. Мы в Познани всегда платим за все, кроме наших долгов. Ах, эти долги! Если бы не они, я бы мог взглянуть в лицо той, которая должна была стать моей супругой, разделить со мной трон. Я скрыл бы свое прошлое и с ее помощью начал бы все сначала. Увы, судьба была не на моей стороне, как и всегда! Всегда! Кстати, Ариберт, что за заговор устроили против меня? Я забыл, забыл..
Глаза Евгения закрылись. Внезапно послышался грохот. Это старый Ганс во сне упал с кресла. Он поднялся на ноги и смущенно вышел из комнаты.
Ариберт взял племянника за руку.
— Не говори глупостей, Евгений! Ты бредишь. Скоро ты поправишься. Соберись!
— Все из-за какого-то миллиона, – простонал больной. – Из-за жалкого миллиона фунтов. Государственный долг Познани пятьдесят миллионов, а я, герцог Познанский, не смог одолжить и одного. Если бы я его получил, то вновь гордо поднял бы голову. Прощай, Ариберт.. Кто эта девушка?
Ариберт поднял глаза. В ногах кровати молча, со слезами на глазах, стояла Нелла. Она подошла к изголовью и приложила руку к груди Евгения. Сердце больного едва билось, и Ариберт прочел в глазах Неллы отчаяние.
В этот момент в комнату вошел Ганс и поманил ее рукой.
— Я слышал, что герр Рэксол вернулся в отель, – шепнул старый слуга. – Он поймал некоего Жюля, про которого говорят, что он страшный злодей.
На протяжении ночи Нелла несколько раз осведомлялась об отце, но никто не знал, где он. Теперь, в половину седьмого утра, среди служащих отеля загадочным образом распространились слухи о событиях минувшей ночи.
— Где мой отец? – спросила Нелла.
— Говорят, где-то на самом верху, – пожав плечами, Ганс показал наверх.
Нелла выбежала из комнаты. Читателю уже известно, как она прервала беседу Теодора Рэксола и Жюля.
Спускаясь вниз с отцом, Нелла вновь повторила:
— Принц Евгений умирает, но я полагаю, ты можешь его спасти.
— Я? – изумленно воскликнул Теодор Рэксол.
— Да, – уверенно произнесла Нелла. – Я скажу, что тебе надо делать.