Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон»

Глава двадцать вторая В винных погребах «Гранд Вавилона»

— Известно ли вам что-нибудь о прошлом этого Жюля? – спросил Теодор Рэксол, попивая виски.

— Совершенно ничего, пока вы мне не сказали, – ответил Вавилон, – я понятия не имел, что его настоящее имя – Томас Джексон. Хотя, разумеется, понимал, что Жюль – это псевдоним. Более того, я и подумать не мог, что мисс Спенсер – его супруга, хотя догадывался, что у них более близкие отношения, чем того требовали их служебные обязанности в отеле. Мне о Жюле – он всегда будет именоваться Жюлем – известно лишь то, что он постепенно, благодаря каким-то удивительным личным качествам, добился высокого положения. Положительно, он был одним из самых умных и сообразительных официантов из всех, кого я знал. И ему мастерски удавалось сохранить собственное достоинство, не оскорбляя других людей. Боюсь, эти сведения слишком скудны, чтобы быть полезными в нынешнем затруднительном положении.

— А в чем состоит нынешнее затруднительное положение? – бесхитростно спросил Рэксол.

— Полагаю, в том, что нам придется принимать во внимание присутствие Жюля в Лондоне.

— Здесь нет никого затруднения.

— Разве? Не воображаете ли вы, будто он поспешит сдаться на милость правосудия, или что привычка цепями прикует его к отелю?

— Ни то ни другое, – возразил Рэксол. – Жюль предпримет новую попытку – вот и все.

— Но что именно он попытается сделать?

— Напасть на принца Евгения: или убить его, или похитить. На сей раз, вероятнее всего, первое. Он понял, что на нас давит необходимость избежать огласки бельгийской истории с принцем Евгением, и пользуется этим. Поскольку Жюль, по его собственному мнению, и так довольно богат, награда, предложенная за Евгения, должна быть поистине огромна, и он решительно намерен ее получить. В последнее время Жюль не раз показал себя дерзким молодцем, и, я уверен, вскоре он проявит еще больше дерзости.

— Что он может сделать? Вы же не предполагаете, что он попытается совершить покушение на принца прямо здесь, в отеле?

— Почему нет? Если Реджинальда Диммока убили всего лишь из-за подозрения, что он может раскрыть заговор, то почему бы не разделаться и с принцем Евгением?

— Такое ужасное преступление нанесло бы репутации отеля непоправимый вред!

— Верно! – с улыбкой согласился Рэксол.

Феликс Вавилон с трудом постигал эту чудовищную мысль.

— И как это можно сделать? – наконец вымолвил он.

— Диммока отравили.

— Тогда здесь находился Рокко, и он участвовал в заговоре. Маловероятно, но допустим, что это его рук дело. Без Рокко совершить такое и вовсе невозможно. И я не верю, что Жюль решится на покушение. Видите ли, в месте, подобном «Гранд Вавилону» – наверное, излишне вам об этом напоминать, – пища неизбежно проходит через столько рук, что отравить одного-единственного человека, не убив при этом полсотни, будет крайне трудновыполнимой задачей. Более того, принцу Евгению, если только он не изменил свои привычки, еду всегда подает личный слуга, старый Ганс, и поэтому любая попытка отравить готовое блюдо непосредственно перед попаданием на стол весьма неблагонадежна.

— Хорошо, – кивнул Рэксол. – Зато добраться до бутылки вина было бы проще.

— Вы чрезвычайно изобретательны в предположениях, однако я знаю, что вино для принца Евгения всегда открывают в его присутствии. И несомненно, это делает Ганс. Таким образом, винная теория тоже несостоятельна, друг мой.

— Почему же? Я не могу похвастаться глубокими познаниями в вине и пью его нечасто, но, сдается мне, бутылку можно накачать ядом, пока она еще в винном погребе, особенно при наличии сообщника в отеле.

— Так, значит, вы полагаете, что еще не от всех заговорщиков отделались?

— Я полагаю, что у Жюля до сих пор есть в отеле сообщник.

— По-вашему, бутылку вина можно открыть, а потом незаметно вновь заткнуть пробкой? – В голосе Вавилона сквозил легкий сарказм.

— Не вижу необходимости открывать бутылку, чтобы отравить вино, – возразил Рэксол. – Я никогда не пытался кого-нибудь отравить бутылкой вина и не притязаю на право считаться прирожденным отравителем, но, пожалуй, смогу изобрести парочку способов исполнить подобный трюк. Впрочем, не исключено, что я сильно ошибаюсь насчет намерений Жюля.

— Кстати, винные погреба, которые находятся под нами, – поистине одно из чудес Лондона, – заявил Феликс Вавилон. – Надеюсь, вам известно, что, приобретя «Гранд Вавилон», вы стали обладателем, пожалуй, лучшей коллекции вин в Англии, если не во всей Европе. Я оценивал их в шестьдесят тысяч фунтов. И всегда следил за тем, чтобы погреба тщательно охранялись Даже Жюлю пришлось бы весьма нелегко, если бы он туда ворвался без разрешения смотрителя. А смотрителя погребов подкупить невозможно. По крайней мере, так было раньше.

— Как ни прискорбно, я до сих пор не осматривал мои вина, – улыбнулся Рэксол. – Я о них даже не думал.

— Как же так, мой дорогой друг! – воскликнул Вавилон. Его, величайшего знатока и ценителя изысканных вин, изумило и потрясло это признание. – В самом деле, завтра вы непременно должны осмотреть погреба. Если позволите, я составлю вам компанию.

— Отчего же не теперь? – невозмутимо спросил Рэксол.

— Теперь? Уже очень поздно, Хаббард наверняка лег спать.

— Позволите поинтересоваться, кто такой Хаббард? Смутно припоминаю это имя..

— Хаббард – смотритель винных погребов «Гранд Вавилона», – с гордостью произнес Феликс Вавилон. – Степенный господин сорока лет. У него хранятся ключи от погребов. Он знает каждую бутылку на каждой полке, ее год, качества и цену. При всем этом Хаббард – трезвенник. Настоящий уникум. Ни одна бутылка не покинет погреб, и никто туда не войдет без его ведома. По крайней мере, так было заведено у меня, – добавил Вавилон.

— Мы его разбудим, – заявил Рэксол.

— Час ночи! – запротестовал Вавилон.

— Это все мелочи, если вы согласны меня сопровождать. Погреб и днем, и ночью одинаков – так зачем откладывать?

Вавилон пожал плечами.

— Как вам будет угодно, – с неизменной вежливостью произнес он.

— Вперед, на поиски мистера Хаббарда с его ключами от винных сокровищ! – объявил Рэксол, и мужчины вышли из кабинета.